меня сейчас только обуза! Они же разорвут тебя, к чему это геройство?! — не выдержав, заорала я на него.
— Так ты считаешь, малышка? Я не оставлю тебя одну, Мята! — срубив голову первому из них, упрямо заявил.
— Черт тебя подери, идиота кусок! Почему ты все время все усложняешь?! — снова крикнула на него, пнув ботинком самого мелкого из червей, которого тут же разрубил шосс.
— Потому что ты моя женщина! И я не стану отсиживаться, дожидаясь тебя и не зная, чем все может обернуться. Неужели это так сложно принять? Я никогда не оставлю тебя одну.
— Ну и болван! — психанула я на него и принялась кромсать всех, до кого могла дотянуться.
Как и все хищники, якары не реагировали на меня, будто я и вовсе пустое место. Чего не сказать о моем шоссе, он то им точно пришёлся по вкусу, его уже несколько раз укусили, за что сразу же лишились головы.
Совсем потеряла счёт времени, среди всего этого безумия. Я ужасно измоталась, рубя и кромсая нескончаемый поток этих омерзительных, чёрных червей. Казалось, их все больше и больше. Я вся извалялась в грязи, то и дело поскальзываясь в лужах и падая на землю. Вся пропиталась слизью этих зубастых тварей, которые уже не на шутку искусали Шана, местами вырывая его плоть.
Окончательно обессилев, словно обезумев от злости и усталости, я рухнула на землю прокричав, глядя куда-то в небо.
— Будь ты проклят, чертово Равновесие! Если это все, сейчас же не прекратится, я воткну кинжал в своё сердце и спасать твой мир будет некому! Слышишь меня?
— Мята, не смей даже думать в этом направлении! — гневно заорал на меня шосс позади.
— Могу я хотя бы позлиться или нет? — крикнула ему в ответ.
И только я проронила последнее слово, как с мощным раскатом грома, молния ударила прямо за моей спиной. По земле пошла трещина, в одну секунду разделяющая нас с шоссом, она увеличивалась и увеличивалась, засасывая вместе с собой всех якаров. Оставшихся добил измученный не меньше моего шосс, его раны сильно кровоточили.
— Мята, ты цела? — прохрипел он, падая на колени.
— Да, со мной все в порядке. А ты?
— Оставайся на месте, я постараюсь перебраться к тебе, поищу наименее широкую расщелину. — мой вопрос он проигнорировал, но я и так видела, что он не в лучшем состоянии.
— Послушай, Шан, ты потерял слишком много крови.
— Я сказал, нет, Мята! — снова гневно перебил меня этот упрямец, — Сиди на месте, я скоро.
Он направился влево, вдоль зияющей расщелины, а я, надувшись, стала ждать его. Время шло, а он все не приходил. Тогда я решила двигаться в его направлении по своей стороне.
Минут через сорок, дождь прекратился и вышло солнышко. Мелкие капли тихо постукивали по листве, птички стали петь свои песни, словно и не было сейчас этого кошмара и бойни с якарами.
— Я жду тебя, дитя чужой земли. — услышала я звонкий голос, словно перезвон мелких колокольчиков.
Обернулась на звук, но ничего не увидела, стала вертеться по сторонам, пытаясь понять, куда двигаться. Не сразу сообразила, что пропасть исчезла, а земля стала сухой.
— Я жду. — снова услышала голос за спиной.
Обернувшись, увидела белую бабочку, точно такую же как во сне, она порхала прямо передо мной, то вперёд, то назад. Словно звала за собой и я пошла, продираясь сквозь ветки и кустарники. Шосс, так и не появился, подозреваю, что мы не встретимся с ним, пока я не найду лимэ.
Лимэ я обнаружила ближе к закату, она стояла на поляне залитой мягким солнечным светом. Рядом с ней лежал и мой шосс, без сознания. Первым делом было желание кинуться к нему, но что-то меня останавливало и я продолжила оставаться на месте.
— На что ты готова, дитя, чтобы спасти расу своего возлюбленного? — заговорила лимэ у меня в голове, глядя на меня своими огромными глазами.
— На все. — искренне ответила ей.
— Подойди.
Я медленно двинулась к ней и мне было до дрожи в руках страшно. Я понятия не имела, что делать. Подойдя совсем близко, я остановилась, не решаясь заговорить первой.
— Я вижу, что ты его любишь, искренне. И всей душой хочешь спасти всех остальных. Я дам тебе свою кровь, но ты должна дать мне что-то взамен. — заговорила лимэ.
— Что? Кроме кинжала, у меня ничего нет. — разочарованно ответила.
— Не правда, дитя. У тебя есть эмоции. Какую из них, ты готова оставить для меня?
Я озадачилась, потому что выходило, что я сейчас должна выбрать, какой из своих эмоций я готова напрочь лишиться. Здесь нужно было хорошенько подумать, чтобы не ошибиться. Самую плохую лимэ точно не примет, а самую хорошую я отдать не могу. Стало быть нужно выбирать из того, что не жалко, что-то среднее.
— Сомнение и отчаяние. Я готова отдать тебе обе.
— Почему же обе, если я просила одну? — удивилась лимэ.
— Мне нужно спасти шоссов не только от чёрного дара, но и от проклятия ведьмы. — пожав плечами ответила, — Думаю, отдать тебе обе, верное решение. Тем более, они обе отнюдь не лучшие, скорее наоборот.
— Да, дитя, это мудрое решение. Я принимаю твою плату. Возьми кинжал и наполни свою флягу до краев, этого будет достаточно.
Я опустилась на колени рядом с лимэ и трясущимися руками сделала надрез на ее длинной шее, кровь горячей струей полилась по ее белоснежной шкурке. Подставила флягу, которая достаточно быстро наполнилась, а ранка на шее лимэ сразу же затянулась, заискрившись красным свечением.
— Что теперь? — спросила, взглянув в ее глаза.
Она ничего не ответила мне, а мир вокруг меня зарябил и закружился. Меня мотало из стороны в сторону, словно тряпичную куклу, грозя оторвать руки и ноги. Как же надоели эти карусели!
Когда все это закончилось, я снова обнаружила себя на том же месте, перед тем, как за спиной ударила молния. В грязи, на коленях, ливень стеной и жуткие чёрные твари вокруг.
Не знаю как, но видимо снова сработало моё шестое чувство. Ровно за пару секунд до раската грома, я рванула к Шану с воплями:
— Кровь у меня, беги!
Шосс мгновенно сориентировался и схватив меня за руку рванул вперёд. Позади нас ударила молния, точь-в-точь как в прошлый раз, якаров начало засасывать. Ещё немного, засосало бы и нас вместе с ними, потому что эти кусачие черви цеплялись за наши ноги.
Шан обратился в зверя и закинув меня себе на спину, рванул вверх по деревьям, убираясь прочь. Я как могла,
