Аилис невесело улыбнулся краем рта, а Орм, не убирая меч, тем не менее сменил позу, встав явно расслабленней, не в боевой стойке, а просто ожидая, что будет дальше.
— Вообще-то, брат, он, пожалуй, считается живым, пока ты живой, — рассудил Пони таким расслабленным тоном, что Илья даже полуобернулся, чтобы глянуть на него. Тот стоял, облокотившись филейной частью на парапет, и широкие светящиеся крылья из световых лучей щедро простирались в обе стороны от него, словно стоящие дыбом волосы. Впрочем, если подумать, это и были, на самом деле, волосы.
— Конкретней, пожалуйста.
— Чего того конкретней-то. Чем дальше от Первых Земель, тем меньше реально то, что реально там. Ну, и наоборот.
— Может, и эти ваши фаэ на самом деле — души невинно сожранных младенцев? — поинтересовался Илья, продолжая с подозрением коситься на Аилиса.
— Нет, они тут просто живут. А души, все-таки, надо искать где-то в другом месте. Тут есть дом только для таких, как я, кто каким-то образом продолжает жить в Первых Землях, но не может занять свое тело.
— Это мое тело, — с выражением сказал Илья, особенно выделяя слово “мое”. — Давай на этом остановимся.
— Частично — мое. И однажды я дождусь того, что смогу его занять.
— Это, например, когда? — уточнил Илья.
— Это, например, когда твоя душа отлетит, и ты сам умрешь. А тело останется.
— Именно так вторые души двоедушники и делают. — авторитетно заявил Пони. — Но Обычно они, вроде как, в основном, вылезают, когда первый без сознания или спит.
— Час от часу не легче, — вздохнул Илья. Это он что, так некрепко спит, что все равно, что не спит? Иначе Аилис гулял бы по ночам, пугая Св приступами разумного лунатизма. — Эй, стоп. Ну-ка, говори, что ты успел наделать в моем доме!
— Для начала, это и мой дом тоже, — с достоинством отозвался Аилис, но потом поморщился. — Да у тебя там попробуй сделай хоть что-то. Даже за компьютером толком не посидеть, везде пароли, и они не записаны нигде.
— И никогда не были, — гордо подтвердил Илья. — А зачем это тебе мой компьютер? Зачем вам сдался я — мне понятно. Шторм встретил твоего двойника, то есть меня, все понял, всю эту запредельную мистическую чушь, и стал пытаться меня прибить, чтобы отдать тебе мою тушку. А комп-то тебе зачем?
— На Третьих землях этого нет, — признал Аилис. — А я хочу выучить php.
— И у тебя будет уйма времени, когда мы его убьем, — вставил Орм-Шторм.
— Постройте уже тут электростанцию на своей гневной тяге, сделайте свой Интернет с шахматами и дамами, и живите тут долго и счастливо, — отмахнулся Илья, испытывая смутное раздражение от непонятной, невнятной ситуации, неловкость которой все возрастала. Впору суперкота о помощи просить, чтобы из нее выбраться! А уж думать о том, что кто-то в его теле бродил по его комнате в его отсутствие (и, возможно, находил то, что никому находить не позволено!), была и вовсе запредельно гадкой. Впрочем, отношение Ильи к его правой руке тоже уже грозилось никогда не стать прежним. — В общем, это все очень интересно, но не продуктивно. Даже если все именно так, как ты говоришь, я не виноват в том, что родился. И добровольно умирать, чтобы дать тебе дорогу, не собираюсь.
Аилис кривовато улыбнулся, но, по крайней мере, это была не злобная ухмылка, а скорее, отражение давно переживаемых мыслей и боли.
— Так что, вероятно, наш разговор бесполезен, — добавил Илья, внимательно наблюдая за выражением его лица.
— В общем-то, — знакомо наморщил лоб Аилис. — Я не совсем за этим вас позвал.
— А что, э, чаю попить? Так пусть несут чай. С пончиками, вот, желательно, — покивал Пони.
— Нет, — сдержанно ответил Аилис. — Дело не в пончиках. Я хочу попросить вас подумать, оглянуться вокруг и перестать пытаться разбудить всадников.
Илья внимательно посмотрел на него, потом рискнул обернуться, чтобы бросить вопрошающий взгляд на Пони. Тот выглядел не менее озадаченным.
— Это ты, вроде как, про что сейчас, как-то?
— Полтора зверя против полутора, — пересчитал Аилис, по очереди оглядывая своих противников с такой остротой, что Илья почувствовал себя пришпиленным. Неужели он сам тоже так может? Вот так, чтоб прям прошибло до мурашек от выражения и эмоции в глазах? Надо потренироваться перед зеркалом. — Я не склонен к иллюзиям, и прекрасно понимаю, что когда-то вы можете успеть обогнать нас и разбудить всадника. И тогда миру придет конец — в самом деле конец. И вам вместе с ним. Никакой новой жизни, никаких больше надежд, никакого блаженства. Что бы там вам не обещали, этого не будет. Ничего не будет. Просто — ничего.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Илья уставился на него с непониманием, но Аилис был предельно серьезен, и Орм-Шторм возвышался рядом с ним с таким мрачным и бесчувственным лицом, что сразу становилось ясно — не шутят нифига. Оглядывание вбок и назад подсказало, что Пони недоумевает ничуть не меньше самого Ильи: он даже отлип от перил и сложил руки на груди, став похожим на какого-нибудь скорбного и очень черного ангела.
— Это вы, вроде как, всерьез, что ли? — уточнил Дэш.
— А что ты думаешь? — скривился Аилис, и верхняя губа у него немного дрогнула, словно у оскалившегося зверя. У Ильи был точно такой же тик, и, хоть это и выглядело не привлекательно, для него это показалось даже милым. Потому что пусть стремненькое, но свое, родное. — Думаешь, мир кончится, а вы, как герои конца, останетесь? Нет уж. Погибнет все и целиком, до самого основания, как тот гребаный Армадон. Только вот свалить куда-то получится, разве что, с Первых земель. То, что лежит ниже, все народы Третьих и все остальное — все обречены.
— Ну, в общем, так и есть, приятель, — осторожно сказал Пони. Илья отметил это “приятель”: не “брат”, но социальный статус Аилиса, кажется, начал медленно идти в рост в глазах Дэша. — Все кончится, совсем все, как-то так вот.
— И ты этого хочешь? — впился в него глазами Аилис, напрягаясь так, что Шторм даже сменил позу, переступая в другую позицию и почти что напружинимаясь в ожидании атаки. Почти, но не совсем, словно он не получил окончательного сигнала к бою, но с секунды на секунду его ожидал. Кажется, лидером в этой команде напарников был именно Аилис, а Орм предпочитал делать, что ему говорят. Странно, а вот с Ильей и Пони ситуация была обратной. Или же это потому, что опыт и знания Дэша драматически превосходили возможности Ильи?
— Да вот, приятель, как выходит, мы-то как раз и не хотим, — очень степенно сказал Пони, явно проводя переоценку активов и событий. Илье было все это странно: Дэш говорил ему, да, в общем-то, похоже и сам верил в то, что их цель — не дать всадникам пробудиться, а тут выходит, что Шторм и Аилис считали их действия направленным на Конец Света? — А вы как насчет этого?
— Насчет этого, — медленно сказал Аилис, бросив короткий взгляд на Шторма, словно в поисках поддержки. — Мы оба, я и Орм, поклялись предотвратить Конец Света, остановив Всадников до пробуждения. Я не могу покинуть Третьи Земли, пока Илья в сознании, и поэтому, по большей части, Орм был вынужден действовать самостоятельно. Он пытался защитить от пробуждения потенциального Всадника Мора, но вы двое ему мешали.
— И кого это вы считаете Всадником Мора? — поинтересовался Илья. — Не Порываеву ли Алену?
— Ты ее знаешь, — прокомментировал Аилис, переводя нервирующий Илью взгляд на него. — Значит, знаешь, о чем я говорю.
— Только вот кто вам сказал, что она Всадник? — нахмурился Илья. — От нее нет нужной песни, как от настоящего Всадника, да и вообще.
— Я написал парсер, — помолчав, признал Аилис, кажется, кусая изнутри губу. Илья тоже так делал в минуты особо печальных раздумий (особенно часто, пока Пони не научил его переваривать проблемы с шаурмой). — Он искал профили в соцсетях с заданными характеристиками. Все, что увеличивает шансы быть Всадником, но, главное — текст. Те мысли, идеи, которые она транслирует в мир. Алена подходила, прекрасно подходила. У нее есть это: она живет в мире идей, ненавидя мир реальный, она концентрируется на них так, что ничему другому не остается место. Она чувствовала себя прогрессивно все хуже, тон ее сообщений был все отчаянней. Предательство друзей, невозможность жить с родителями, их непонимание. Она больна, но они все равно гнали ее работать.
