На пустыре было людно. Растянувшись цепью вдоль сварной решётки, охватив со всех сторон огороженный участок земли с каменным колесом-фундаментом, охотники терпеливо ждали начала действия. Ни осветительных костров, ни факелов никто не зажигал из-за их очевидной ненужности – камни фундамента ярко сияли внутренним призрачно-зелёным светом; от охотников по земле пролегли длинные тени.
Боевую парочку, гнома и бабая, Глеб приметил не сразу, слишком далеко они забрались. Да и то обнаружил лишь по бабайской шапке-будёновке – рослых в толпе, кроме Модеста, хватало.
И тут парень увидел сэра Калбасика.
– Обалдеть, – сказал Глеб, протёр глаза, проморгался, но видение не исчезло: старший граничник ехал вдоль неровной цепи охотников на крупной, величиной с хорошую лошадь, осёдланной зебре. Откуда в этих краях могла оказаться подобная зверюга, Глеб понятия не имел, но подозревал, что не сама по себе приблудилась. Если тут, в Ничейных Землях, есть торговля – а она есть везде – то наверняка имеются и какие-нибудь межсекторные транспортные поставки… торговые караваны верблюдов, например. Или торговые табуны зебр. И тогда однозначно существует пошлина, особенно на закрытых для входа-выхода Перекрёстках – Глеб очень удивился бы, если б её не оказалось! Скорей всего, верховая зебра и досталась сэру Калбасику в качестве пошлины, почему бы и нет?
– Теперь мне понятно, для чего старшему граничнику нужны кожаные штаны, двадцать четыре раза «Ку!», – усмехнулся Глеб.
– Луна-а! – глянув в сторону одной из туманных стен горизонта, протяжно крикнул сэр Калбасик, – Идёт луна! Готовсь!
– В каком смысле «луна»? – Глеб посмотрел в ту же сторону: над колдовской пеленой выступил краешек яично-жёлтой луны; ночное светило медленно, но верно выползало из-за мутного тумана. Будто кто усердный подталкивал его за той пеленой, торопил побыстрее выбраться на звёздную дорожку – мол, заждался народ, пора ему и делом заняться!
Луна оказалась неестественно большой, словно над Перекрёстком дивным образом возникла громадная воздушная линза – наподобие той, которая служила прицелом у федуловой рогатки. Лунные моря, кратеры и цирки были видны настолько отчётливо, что Глеб невольно принялся выискивать взглядом легендарный советский луноход. Или хоть какую-нибудь инопланетную летающую тарелку, пусть самую завалящую и мелкую – говорят там, на Луне, этих тарелок пруд пруди.
Дружный рёв отвлёк Глеба от астрономических наблюдений.
Над фосфорными камнями возник Призрачный Замок – будто сотканный из лунного света, пока ещё блёклый и полупрозрачный как пустынный мираж – но быстро становившийся всё более плотным, вещественным. К удивлению Глеба, ожидавшего увидеть нечто более-менее соответствующее названию, Призрачный Замок, он же «могильник», ничуть не походил на готическую постройку со стрельчатыми окнами, башенками, островерхими крышами и флагштоками с развевающимися вымпелами. Да что там говорить – «могильник» вообще не походил на какой-либо замок или дворец! По мнению Глеба колдовская тюрьма больше напоминала подготовленную к старту ракету. Не ту громадину, которая уносит в небо бравых космонавтов, а поменьше, из числа тех, что изредка доставляют на орбитальные станции еду, воздух, запчасти, почту и, как подозревал Глеб, контрабандный коньяк – космонавты тоже люди, им иногда и выпить надо. Для профилактики организма, так сказать.
Остроконечная металлическая башня, сплошь усеянная крупными заклёпками и ржавая как днище утильного сухогруза, возвышалась посреди огороженного решёткой круга. В поеденных ржавчиной листах там и тут виднелись чёрные кляксы дыр, из которых медленно вытекал то ли дым, то ли пар – что ещё более усиливало сходство «могильника» с ракетой в предстартовой позиции.
Зелёный свет фундаментного колеса погас: мираж превратился в реально существующую постройку. В Призрачный Замок, битком набитый осуждёнными и посмертно наказанными колдунами-умертвиями.
– Оружие к бою! – зычно скомандовал сэр Калбасик. Глеб, спохватившись, бегом кинулся к друзьям, крепко прижимая к боку сумку с боеприпасом и тревожась: а ну как от тряски сдетонируют выданные Акимом разноцветные шарики-«боллы»? И огненные, и замораживающие, и останавливающие – все одновременно. Глеб на миг представил себе, как превращается в красно-синий фейерверочный шар, смесь пламени и льда, застывший в момент взрыва от сработанных стопболлов, и ему немедленно захотелось бросить ту сумку. И задать стрекача в противоположную от ржавой башни сторону.
– А фиг вам! – неизвестно кому крикнул Глеб, наддавая ходу.
Федул и Модест не обратили внимания на подбежавшего к ним парня – гном с бабаем, зарядив рогатки и нацелив их на «могильник», сосредоточенно ждали, когда оттуда, из чёрных пробоин, попрут злобные умертвия. Глеб тоже снарядил рогатку первым попавшимся под руку шариком: разобраться в лунном полумраке какой именно «болл» он использовал, было практически невозможно. Да и ненужно, всё равно в горячке боя не до выяснений – какой заряд в рогатку вложишь, таким и выстрелишь.
Внутри Призрачного Замка что-то гулко ухнуло, словно в пустой цистерне взорвалась граната, из дыр-клякс вырвались мощные струи пара – это действительно оказался пар, но тяжёлый, ледяной, от которого решётка вокруг башни немедленно покрылась инеем – и из пробоин, словно из люков, полезли долгожданные колдуны. Глеб в изумлении опустил рогатку, уставясь на «могильник»: подобное он видел только в кинофантастике! Происходящее казалось абсолютно нереальным… вернее, очень даже реальным, но выдранным из другой действительности, из киношной. Из какого-нибудь американского блокбастера с бюджетом в тридцать-сорок миллионов долларов и нашпигованного компьютерными спецэффектами.
Цепляясь за заклёпки, за выеденные ржавчиной в стенах «могильника» щели-выщербины, умертвия медленно, но верно спускались вниз, к земле.
Глеб, вспомнив виденные им фильмы, невольно принялся классифицировать ту нежить: были там и зомби – опальные маги в расшитых серебряными звёздами мантиях, сгнившие до черноты, до отваливания плоти с костей; были и мумии древних жрецов в истлевших бинтах, из-под которых сыпался прах. И неопределённой принадлежности разнокалиберные призраки (мутно-белые, похожие на гигантских медуз с тёмными провалами вместо глазниц) тоже присутствовали.
Несколько особняком от прочих – ха, даже здесь существовала клановость! – ползли шаманы, легко узнаваемые по нашитым на ветхие одежды костяным амулетам, с непременными погремушками и бубнами, притороченными у кого где. Шаманы всех видов и национальностей, высушенные кто зноем, кто лютым морозом до пергаментности кожи, до хруста в суставах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
