Среди прочих присутствовали и дамы, как же без них в колдовском деле! Правда, опознать их можно было лишь по драным платьям и остаткам длинных волос на черепе, а в остальном они мало чем отличались от других самоходных покойников.
Ну, с этими Глебу было всё понятно, нежить как нежить, привычная, узнаваемая, ничего особенного. Но помимо голливудских типажей из отверстий в стенах «могильника» вылетало, выползало и вытекало вообще невесть что, о чём Глеб понятия не имел! Некие самостоятельные щупальца, прозрачные и лёгкие, извивающиеся, ввинчивающиеся в воздух… бесформенные сгустки мрака с постреливающими во все стороны ветвистыми молниями… ручейки пульсирующей слизи, которые против всех законов физики текли по ржавым стенам не вниз, а вверх, к лунному свету… и ещё что-то, и ещё, чего ошеломлённый Глеб попросту не разглядел, не успел.
И вся та нечисть беспрерывно шипела, улюлюкала, выла, кричала и визжала: шум стоял неимоверный! Глеб невольно вспомнил школьные переменки, особенно в начальных классах, и подивился явной схожести услышанному.
А ещё это сборище мёртвых преступников воняло, да ещё как! Запах стоял будто на скотобойне в горячий летний день – Глеба поначалу едва не вывернуло, однако чуть погодя он принюхался, притерпелся.
– Вован, ты гляди чего творится-то, – испуганно охнул кто-то за спиной парня, – впервые столько дохляков вижу… Вот же прут, вот же лезут! Будто их кто силком из могильника выпихивает.
– Кузя, слышь, а чё там за летучие глисты какие-то и фигли-мигли с молниями? – подивился не видимый Глебу Вован, сплюнул брезгливо. – Тьфу! Чой-то не шибко они на умертвия похожи.
– Да то остатки совсем развоплотившихся колдунов, – охотно пояснил собеседник, – из числа тех, у кого ни тела, ни сущности не осталось, а лишь одни обрывки этих, как их… помню, Калбасик объяснял… ментальных мыслеформ! Вот те обрывки в тюрьму и сажают. Типа закон есть закон, пропади он пропадом.
– Ну вааще, – угрюмо буркнул Вован, на том разговор и закончился. Потому что раздался трубный глас командора Калбасика:
– Огонь! – и в тот же миг началась охота. Вернее, безжалостный отстрел вылезшей из Призрачного Замка беглой нечисти.
Часто защёлкали рогатки; за пяток секунд сотни боллов пронеслись над решёткой, попав как в железную башню, так и в умертвий. Хотя, честно говоря, больше досталось «могильнику» – мертвецы попросту осыпались с Призрачного Замка при первых же взрывах, не удержались на стене. «Могильник» покрылся яркими вспышками: алыми, жёлтыми и голубыми, отчего вдруг стал похож на украшенную разноцветными лампочками новогоднюю ёлку. Ту, что устанавливают на главной городской площади и под которой проходят ежевечерние народные гуляния – нередко заканчивающиеся пьянками, мордобоем и развозом пострадавших в милицейских или медицинских машинах. Когда как.
Впрочем, нежити тоже досталось: безобидные на вид шарики-боллы оказались превосходным оружием. При попадании огненного заряда умертвие взрывалось снопом ярчайших искр – будь то хоть зомби, хоть призрак; морозильный шарик, ясен пень, замораживал беглеца в сосульку, которая сразу рассыпалась ледяным крошевом. Но интереснее всего действовали стопболлы: они не уничтожали цель, а крепко-накрепко фиксировали её, не давая возможности двигаться – причём останавливали даже в полёте! Вокруг пылающего разноцветными всполохами Призрачного Замка уже висело с десяток таких «зафиксированных», пойманных стопболлами в момент падения с башни.
– Весьма любопытная ситуация, – внезапно подал голос Хитник. – Я никак в толк взять не мог, почему эта железная балда столько веков простояла и до сих пор не сгнила окончательно. А оно всё очень просто получается. Ха, кто бы мог подумать!
– Ты о чём? – не понял Глеб. – О «могильнике», что ли?
– Разумеется, – подтвердил мастер-хак. – Эти охотнички действуют как заправские кузнецы: раскаляют железо фаерболлами, тут же закаливают его фризболлами и заполировывают стопболлами! С таким деловым подходом Призрачный Замок ещё тысячи лет простоит. И, понятное дело, никто на его ремонт денег не даст, смысла нет. Впрочем, какое мне дело до той башни и её обитателей, у меня нынче есть развлечение поинтереснее, – Хитник, судя по голосу, усмехнулся. – Похоже, Глеб, я научился управлять архивами напрямую, минуя личность мага Савелия! Это нам может здорово пригодиться, особенно в трудную минуту.
– Тогда давай держи происходящее на контроле, – потребовал Глеб, – боюсь, такая минута не за горами. Видишь, что творится?
Умертвия беспрерывно лезли и лезли из «могильника», невзирая на огненно-морозильный шквал разрывов, выползали-вылетали прямиком под выстрелы; первая волна уцелевших беглецов уже была на полпути к решётке. То ли там, внутри Призрачного Замка, давно зрел план массового побега, то ли все его заключённые разом лишились остатков ума – скажем, вследствие некоего вирусного заболевания… вирусы ведь тоже дохнут и, стало быть, мёртвыми заражают мёртвых – и ринулись помирать окончательно. Подставляться под рогатки.
Или же, как недавно сказали за спиной Глеба, умертвий кто-то или что-то выталкивает, выдавливает из «могильника». В таком случае этот «кто-то» должен был вскоре выбраться следом за остальными покойниками и, как подозревал Глеб, мало тогда никому не покажется. Ни умертвиям, ни охотникам.
Гном с бабаем стреляли безостановочно с такой скоростью, что вдвоём напоминали пулемёт «Максим» в действии. Вернее, болломёт на пивном охлаждении: Федул ухитрился запастись где-то по пути объёмистой флягой с пивом – а, может, угостил кто, или утянул у кого, – и теперь, изредка делая короткие передышки, гном и бабай по очереди отхлёбывали из горлышка.
– Чего стоим, кого ждём? – Федул наконец-то обратил внимание на парня. – Ты, брателло, совсем не умеешь ценить великие моменты жизни! Самое, понимаешь, время отдаться боевому азарту, выпустить накопившуюся в подсознании злость, а он стоит и как лох какой-то покойничков разглядывает, было бы чего глядеть… Темнота! Делай как я, – гном, отпив из фляги, сунул её в руки Глебу, после чего вернулся к увлекательному занятию – выпускать подсознательную злость вместе с фаерболлами. Глеб посмотрел на флягу и, верно решив, что бойцов тут и без него хватает, приник к горлышку. Тем более, что гном сказал: «Делай как я».
– Вован, патроны кончились! – огорчённо воскликнули позади Глеба, – дуй в корчму за добавкой, – Глеб без сожалений снял с плеча сумку с шариками-боллами, не глядя сунул её назад: – Берите. И рогатку запасную тоже, – стрелять по умертвиям Глебу расхотелось окончательно.
– Кузя, а корчма-то горит, – взяв сумку, флегматично доложил Вован, – полыхает, родимая… Щас как бахнет! Всё, капут патронам, – Глеб резко повернулся, едва пиво не расплескал. Действительно, «Двадцать первый позвонок» пылал, словно подожжённый со всех четырёх углов. Хотя, возможно, так оно произошло и на самом деле – даже сейчас над объятой пламенем крышей оранжевыми светляками проносились выпущенные мимо цели взрывоопасные шарики.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
