значит против всех, кто попытается навязать нам санкции любого рода. Мы будем защищать наших членов».
Хью Скэнлон, президент объединенного профсоюза машиностроителей (1100 тысяч членов): «Если правительство будет настаивать на введении в закон положений о санкциях, я убежден, что наше профсоюзное движение, обретшее новое единство, не может ограничиться только простым принятием резолюций».
Клайв Дженкинс, лидер профсоюза научных, технических и административных работников: «Предложения правительства создадут «два типа граждан - «штрафуемых» и «нештрафуе-мых», рабочих, которых будут штрафовать, и менеджеров и акционеров, которых штрафовать не будут».
Клайв Дженкинс, напомнив об этом, был прав вдвойне. Много лет уже ходит здесь, как, впрочем, и везде на Западе, теория о классовых смещениях, будто бы меняющих структуру общества, отвергающих Маркса и «ликвидирующих» водораздел между эксплуатируемыми и эксплуататорами. На этой теории покоится вся идеология правых социал-демократов, включая лейбористские верхи. Она сказывалась и на рабочем движении Британии, в том числе на профсоюзном движении. Тот факт, что кройдонский съезд вновь напомнил об этом водоразделе, - едва ли не самый важный его результат.
Встретившись в Лондоне с давним знакомым, корреспондентом американского еженедельника, живущим в Англии уже лет двенадцать, я спросил его: «Ну как, в Британии все по-прежнему?». «Почти, - ответил он, - если не считать того, что вместо мини-юбок девушки носят уже попросту длинные кофты и что страна сдвинулась вправо, а тред-юнионы - влево».
Мини или микро-юбки - дело вкуса и Дома моделей. Замечание о движении вправо-влево не лишено смысла и на нем стоит остановиться подробнее.
Вначале упоминалось уже о глубине той долговой ямы, в которой оказалась Британия. Лейбористы, и Вильсон не в последнюю голову, заверили ее еще осенью 1964 года и в предвыборной кампании обещали вывести страну из позорного положения. Это обещание, вкупе с другими щедрыми посулами, пересадило лейбористов со скамей оппозиции на скамьи правящей партии по правую руку от спикера в палате общин, а лидера партии Гарольда Вильсона из особняка в лондонском Хэмпстеде - в традиционную резиденцию британских премьеров на Даунинг-стрит.
«Британия живет не по средствам», - говорили тогда лейбористские лидеры. И это соответствовало истине. Они критиковали непомерно высокие военные расходы, «независимое ядерное сдерживающее средство, которое обходится в миллионы фунтов, но никого не сдерживает».
Став у власти, лейбористские лидеры сохранили тезис «Британия живет не по средствам» в качестве отправного пункта и основы всей своей деятельности внутри страны. Они изменили сущий пустяк - его толкование. «Жизнь не по средствам» стала обозначать в новой интерпретации то, что страна потребляет - в буквальном смысле - больше, чем она производит. А раз так, надо сократить потребление, то есть заморозить заработную плату. Это было логично - с точки зрения имущих - и правительство Вильсона, не мешкая особо, воплотило эту логику в закон «о ценах и доходах», долженствовавший прекратить рост и того, и другого.
Очень скоро, однако, логика «свободного предпринимательства» опрокинула этот закон: вновь созданному Управлению по ценам и доходам не удалось, конечно, сдержать роста цен, а в этих условиях правительство было не в силах сдержать и забастовочной борьбы британских рабочих, добивавшихся выравнивания своей заработной платы в соответствии с ростом стоимости жизни.
К концу прошлого года в верхах лейбористской партии, равно как и в консервативной прессе, решено было оживить идею правительственного контроля над забастовками, которая давно гуляла и в «коридорах власти», но которую даже консерваторы не рискнули оформить законодательным актом, хотя находились у власти до лейбористов бессменно в течение тринадцати лет.
В январе нынешнего года Барбара Касл, министр по делам занятости и производительности труда, многие годы считавшаяся среди самих лейбористов деятельницей левого толка, представила свою белую книгу «Вместо раздоров». Главными в ней были два положения: введение четырехнедельного периода «охлаждения страстей» перед забастовкой и наказание «неофициально бастующих» денежным штрафом. Итогом этого законодательства должно было стать практическое запрещение «диких», то есть неофициальных забастовок, на долю которых падает, как подсчитано, 95 процентов всех конфликтов между рабочими и предпринимателями. Закон - протащи его правые лейбористские лидеры через парламент - ударил бы в солнечное сплетение английского рабочего движения, превратив в фикцию основное средство британских рабочих отстаивать свои интересы - право бастовать.
Белая книга «Вместо раздоров» тоже, разумеется, была увязана с тезисом о «жизни не по средствам»: забастовки-де наносят невосполнимый ущерб британской экономике и британскому экспорту, именно они не дают возможности свести концы с концами в своем платежном балансе, именно они препятствуют стране расплатиться с долгами.
Вскоре выяснилось и еще одно знаменательное обстоятельство: антизабастовочный законопроект Барбары Касл был прямо и непосредственно увязан - в качестве одного из гарантийных обязательств английского правительства - с получением очередного кредита от Международного валютного фонда. Канцлер казначейства (министр финансов) Рой Дженкинс косвенным образом сам признал это, представляя в апреле палате общин проект бюджета на предстоящий финансовый год. Он назвал законодательство «об отношениях в промышленности» «неотъемлемой частью» бюджетной стратегии правительства, дав понять, что сама эта стратегия согласована с международными кредиторами Британии.
Так правые лидеры лейбористов, ставшие у власти голосами британских рабочих, всей карьерой своей и положением обязанные рабочему движению, на денежные взносы тред-юнионов организующие все свои избирательные кампании, в том числе и победные кампании в октябре 1964 года и в марте 1966 года, - так эти лидеры подготовили один из самых предательских «ударов по своим», по рабочему и профсоюзному движению страны.
Нечистое дело вообще, оно было тем более неприглядным, что подготавливалось - и обосновывалось - на заведомо фальшивой платформе.
Да, Британия вот уже годы «живет не по средствам», но отнюдь не по вине тех, кто кроме заработной - заработанной! - платы иных средств не имеет. Британские финансисты и промышленники и в эти напряженные для страны годы не были обеспокоены проблемой «сведения концов с концами» в своих балансах. Ни банки Л азардов и Шредеров, ни лондонский дом Ротшильдов, ни «Шелл», ни «Империэл кемикл индастриз», ни одна из других ведущих британских фирм не прекращали выплаты дивидендов и ежегодно сообщали о своих прибылях. На знаменитых в западном мире аукционах произведений искусств «Кристи» и «Сосеби» за полотна выдающихся и новомодных мастеров миллионы и десятки миллионов фунтов стерлингов выкладывались «обнищавшими» британскими тузами как ни в чем не бывало. 23 тысячи фунтов, к примеру, было выложено весной в «Сосеби» за эмалированную нюхательную табакерку, принадлежавшую некогда одному из Людовиков.
Что действительно «не по средствам» Британии, так это та имперская, великодержавная роль, которую все еще пытаются играть ее правящие классы. Напомню, по своим военным расходам Британия
