тебе повиснет! И заказчика возьмут. А уж он из кожи вылезет, чтобы на тебе живого места не осталось. Не будь дураком! Мне нужно имя того, кто заказал меня в ресторане! Иначе ты крайний! Ты. И больше никто.
Показавшись в проеме комнатной двери, Инга остановилась, прислонившись к боковине дверного проема. На лице не было никаких чувств. Красивое, но холодное, с безучастным взглядом, оно походило на каменное. Будто все, что произошло в ее квартире, никак не связано с опасностью для ее жизни. Подобные лица бывают у фаталистов, хотя она далеко не фаталистка — она любила и хотела жить. Особой уверенности, что ловушка Корозова сработает, у Аристарха не было. Если Коршун поверит, что у полиции на него действительно есть много материалов, тогда раскрутка возможна. А если не поверит и захочет убедиться в этом, тогда надо немедля брать его в оборот и не выпускать до тех пор, пока он не заговорит. Глеб как бы задал тон, и надо этот тон усилить. Акламин посмотрел на оперативников:
— В кухню его. Поговорим без свидетелей.
В кухне Аристарх сел за стол плечом к стене. Коршуна подняли, провели за ним и усадили напротив. Дверь плотно прикрыли, оставив их двоих. Не торопясь начинать, Акламин наблюдал за лицом Коршуна. Он чувствовал отчаянный нрав парня, бесшабашность и вместе с тем видел старательно скрываемое волнение. Это хороший знак. Значит, он будет внимательно высчитывать, чья сторона весов перевешивает, и пытаться все уравновесить. Такое поведение говорило о том, что Коршуну было что сказать. Исподлобья напряженно следя за оперативником, Коршун ждал. Интуиция подсказывала Аристарху, что у Коршуна могут быть ответы на многие вопросы. Если бы Акламину было известно, что тот и есть убийца Ротёмкина, Сихонова и иже с ними, он бы иначе начал разговор, но увы. Он начал с того, что объяснил Коршуну, как тот сейчас стал опасен для заказчика, что заказчик предпримет все, чтобы устранить его. Разумеется, Коршун понимал это. Но более заказчика он опасался братков, которые обязательно посчитаются за Сихонова. Если бы не его навязчивая идея расправиться с Ингой, он бы ни за что сейчас не оказался в руках полиции. Отчасти оперативник был прав: ему надо было замести следы, но это только отчасти. Была еще причина. Хоть напрямую ему не было заказа на Ингу, но в одну из недавних встреч с подручными заказчика ему намекнули, что заказчик будет доволен, если Инга исчезнет из жизни. В общем-то, оперативник не ошибался: вляпался он по-крупному. Кругом замазан. Хоть развяжет язык сейчас, хоть не развяжет, его деньки сочтены. От всех он скрывался. Но не уберегся от полиции. И, может быть, это даже хорошо. У этих хоть сколько-то пожить удастся. Долго еще длилась беседа, в которой доводы Акламина все сильнее прижимали Коршуна к стенке. С особой силой он почувствовал, что остался один как перст. Слишком глупо и неосторожно он действовал, хоть и считал себя изворотливым. Надо было сразу тогда же пришить и двух подельников Сихонова, чтобы окончательно спрятать все концы в воду. Но не сделал — вот теперь и приходилось пожинать плоды. Это еще Квазимодо не знает, что именно он пришил Сихонова, а то сразу свой ножичек настроит против него, чтобы перед братками выслужиться. Время тянулось, но Акламин не замечал его — давил и давил на Коршуна. В конце концов дожал. Все равно один конец, застучало в мозгах у парня, хоть прихватить с собой еще кого-то. Все-таки не одному париться и не зря пропадать. И он назвал имя заказчика. Вместе с тем от себя отводил все, что мог, все валил на заказчика и Сихонова. Итак, прозвучало имя заказчика: Флебников. «Не ошибся Корозов», — подумалось Аристарху. Теперь можно было брать Игоря и допросить. Отправив Коршуна с оперативниками в полицию и попрощавшись с Ингой, Акламин сел в машину к Глебу, где сказал ему, чье имя назвал Коршун. Корозов удовлетворенно воскликнул:
— Я же говорил тебе! Я был прав! — И начал выкладывать информацию, полученную последнее время. Закончив, повторил: — Я не ошибался, кто заказчик, хоть у меня и не было доказательств.
— Пока все так, — серьезно отозвался Акламин. — Теперь есть прямой свидетель.
Машина мягко катила по улицам города. Мелькали перекрестки, светофоры, тротуары, дома и люди. Но все это было где-то за пределами сознания. Не смотря по сторонам, Глеб говорил:
— Мне от этого не легче. Квазимодо еще гуляет на свободе. От такого зверя тоже не знаешь, чего ждать. И ресторанная история — сплошной туман. Распутывай быстрее, Аристарх, я тебе выложил всю информацию, которую удалось добыть. Теперь у меня открытый вопрос с Егором, я намерен поговорить с ним в присутствии матери. Не знаю, что из этого получится и получится ли вообще. Если он упрется, появится еще один конфликт, даже два: между ним и его матерью и между ним и мной. А этого мне не хотелось бы. Конфликты в бизнесе к хорошему результату не приводят.
— Ты уж постарайся, Глеб, без трений, — попросил Акламин. — Сам видишь, сколько наворочено! У каждой стороны своя версия событий, и нужно из всего этого выудить единственную, которая все расставит по своим местам. Будь аккуратнее и осторожнее.
— Я бы рад, Аристарх, — вздохнул Глеб, — но ведь жизнь движется, ее не остановишь. Кстати, у Инги имеется пистолет, она почему-то ничего не сказала тебе об этом.
Неулыбчивые глаза Акламина округлились:
— Пистолет? Откуда? Боевой?
— Боевой или нет, не знаю, — сказал Корозов. — Говорила, что Ротёмкин подарил. Может, это она Коршуну крыло отстрелила?
— Еще одна новость, — нахмурился Аристарх. — Придется копнуть глубже.
— Ты, главное, с Флебниковым не тяни. Он хитрый жук! — выговорил Глеб и чуть качнулся вперед, оттого что машина резко остановилась. Глянул в затылок водителю, а потом через лобовое стекло.
Перед ними было здание полиции.
День пролетел как шальной, как будто его и не было. Наступил вечер. Над горизонтом поплыла серая дымка облаков. Группа оперативников прибыла в больницу. Накинув на плечи халаты, быстро поднялась в хирургическое отделение. Спешно по белоснежной плитке чистого светлого коридора направилась к палате, в которой лежал Флебников. Но на полпути их остановила дежурная медсестра в тщательно выглаженном белом халате и белой медицинской шапочке, сползающей на тонкие брови:
— Вы к кому? В какую палату? — спросила певучим голосом.
— В пятую. К Флебникову, — ответил высокий оперативник, шагавший впереди.
— Так его нет, — протянула она растерянно, тонкими руками поправляя шапочку.
— Как нет? — не понял оперативник, придерживая сползающий с плеча халат. — Куда вы его
