дели? Полиция! — показал удостоверение.
Медсестра оторопело пожала плечами:
— Никуда мы его не девали. Он сам час назад собрался и сказал, что лечиться закончил. Даже не выписался. Я доложила об этом заведующему отделением.
Сорвавшись с места, оперативники бегом метнулись к палате, едва не сбивая с ног больных, находившихся в коридоре. Распахнули двери. Палата пуста. Столпившись в дверях, безмолвно уставились друг на друга. Медсестра, ошарашенно моргая, последовала за ними. Едва успела подойти к палате, как оперативник кинулся к ней, схватил девушку за плечи, затряс:
— Кто может знать, куда Флебников отправился?
Испуганно втянув голову в плечи, она пролепетала:
— Не знаю. Может, врачи. — И показала рукой, где находилась ординаторская.
Все разом кинулись туда. Три врача, находившиеся в ординаторской, лишь озадаченно моргали глазами, не зная ответа. Ушел не долечившись, никому не сказал «спасибо и до свидания». Выйдя из ординаторской, позвонили Акламину. Весть огорошила того. Но он быстро собрался с мыслями и распорядился ехать к Игорю домой и в офис фирмы. А вдруг удастся где-то перехватить. Хотя особой уверенности в успехе не было. Так и оказалось. Скоро оперативники сообщили, что Флебникова нигде нет.
Проследив за Квазимодо и обнаружив, что разрядился телефон, охранник устроился в кустах недалеко от дома, где тот скрылся. Просидел всю ночь, опасаясь упустить его. Слишком высокая будет цена его зевку. Квазимодо завел его на окраину города, где многоэтажные дома перемешивались с частными. С вечера все вокруг словно вымерло. Ни единой человеческой души. Не у кого перехватить телефон. Уличный фонарь стоял далеко, но тем не менее из укрытия хорошо были видны дом, калитка и дверь, за которой скрылся Квазимодо. Ночь тянулась долго. Когда стал пробиваться серый рассвет, начали слипаться веки, сон просто сбивал с ног. Наблюдатель боролся с ним изо всех сил. Когда рассвело, стало легче. Возле ближайшего многоэтажного дома появился дворник. Парень бросился к нему. Схватил телефон из руки мужчины, набрал номер Исая. Мгновенно подхватившись с кровати, начальник охраны перезвонил Корозову. Услышав новость, Глеб сразу стал собираться ехать вместе с Исаем. Через час две машины с Глебом, Исаем и охранниками подкатили к наблюдателю. Тот указал на дом, где был Квазимодо. Дом мгновенно окружили, ударили в двери. Увидав в окошко людей, Квазимодо быстро натянул на себя одежду. Заметался из угла в угол, оказавшись как в мышеловке.
Хозяйка «малины», худая и сонная, в цветной ночной рубашке успела прыснуть к двери и запереть на все запоры. Но оба понимали, что это лишь на короткое время задержит нападающих. Квазимодо схватил нож и бросился к окну на другой стороне дома. Распахнул, мешком вывалился наружу, кидаясь в небольшой огород, заросший бурьяном. Но Исай догнал его и ударил сзади. Повернувшись, захрипев, Квазимодо беспорядочно замахал ножом, его лезвие заиграло в лучах утреннего солнца.
— Порешу! — кричал он, крутясь волчком. Лицо было страшным. — Всех порешу!
Окруженный со всех сторон, как обложенный флажками волк, он нервно дергался, искал глазами брешь. Разгоряченный Исай выхватил из-под джинсовой куртки травмат, с угрозой предупредил:
— Бросай нож, Квазимодо! Иначе дальше дорога только в ад!
Однако Квазимодо не сдавался:
— Стреляй, крыса земноводная! А то я в твоей шкуре дыр наковыряю!
Колкие холодные глаза Исая смотрели настороженно, он не забыл, как из его рук в кафе выскользнул Коршун, и сейчас не мог допустить повторения подобного. Опять выговорил:
— Кому сказал, идиот? Сдавайся! Приехал! Конечная станция!
Нагнув голову, вращая бешеными, налившимися кровью глазами, Квазимодо, видя, что выхода нет, наудачу вскинул нож и пошел прямо на Исая. Раздался выстрел. Квазимодо вскрикнул, пуля попала ему в руку, нож выпал. Охранники навалились на него, но он, как бык, вытаптывая ногами траву, завертелся, вырываясь. Снова повисли на нем, он опять вырвался. И тогда костистый железный кулак Исая приложился к его скуле, сбивая с ног. Квазимодо зарылся носом в траву, его скрутили, накинули наручники. Заложив руки за спину, с суровым видом подошел Корозов. Карие глаза смотрели хмуро:
— Ты не рад нашей встрече? — спросил сдержанно.
Повернув голову, Квазимодо снизу глянул на Глеба, просипел:
— Придет и твой черед!
— Не придет, Квазимодо! — сказал Глеб. — Не повезло тебе со мной!
Подняв его на ноги, охранники повели из огорода через двор наружу к автомашинам. В это время в отдалении с дороги на обочину съехал автомобиль и остановился. Из него никто не вышел, но изнутри сквозь стекла внимательно наблюдали за происходящим. В автомобиле сидели подручные Флебникова. Им знакома была эта «малина» — они ведали, что в ней иногда отлеживался Квазимодо. Приехали по его душу, чтобы выписать билет на тот свет. Но опоздали. Впрочем, как знать. Опустив стекла в машине, выставили два ствола. Водитель тронул авто. Расчет был прост. Пока Квазимодо ведут к машинам, они, проезжая мимо, всадят в него несколько пуль. Однако Исай интуитивно почувствовал опасность в приближающейся машине. Не видя стволов, крикнул охранникам:
— Ложись! Огонь!
Толкнув Квазимодо на землю, охранники выхватили травматы. Из машины раздался первый выстрел, Квазимодо почувствовал, как обожгло ногу. Присев, Исай начал стрелять в ответ. Охранники палили, лежа на земле. Машина резко свернула вбок и уткнулась в забор на другой стороне дороги. Чья-то пуля угодила в водителя. Двое остальных подручных Флебникова выпрыгнули из машины и, отстреливаясь, стали уходить. Но скоро споткнулся один из них, а затем и второй. Охранники, вскочив на ноги, кинулись к ним. Те скулили, корчась на земле. Исай подбежал к авто, пуля угодила в щеку водителю. Он хрипел, выплевывая кровь и зубы. Качая головой, Корозов позвонил Акламину и в скорую. Раненного в ноту Квазимодо подняли с земли, подвели хромающего к тем, которые некоторое время назад пытались отправить его к чертям в пекло, а теперь корчились в руках охранников.
— Узнаёшь их? — спросил Исай.
Настороженно озираясь, Квазимодо молчал. Разумеется, он узнал их. Но сделал вид, что не имеет понятия, кто они. Исай усмехнулся:
— Вспоминай, вспоминай, Квазимодо, где ты видел их. Сегодня ты вновь родился. А ведь если бы не мы, сегодняшний день стал бы для тебя датой твоей смерти. Весело живешь! Но что-то слишком многим ты своей жизнью стал мешать, Квазимодо! — подождал ответа, не дождался никаких слов, продолжил: — Смотри, смотри на них! Думаю, вспомнишь.
Припадая на раненую ногу, Квазимодо топтался на месте. Отводя глаза от подручных Флебникова, набычился. Исай кивнул и сказал:
— Вижу, что узнал.
И вновь не прозвучало ни одного слова в ответ.
Вскоре подъехал Акламин с операми. Корозов встретил его, подвел к машинам, возле которых на земле
