на помощь пришел император Валентиниан III со своим указом (445 г.), согласно которому здесь без согласия Римского епископа ничего не должно было совершаться: «Ne quid praeter auctoriatatem sedis istius inlicitum praesumtio attentare nitatur» (Cf. Leon. Epp. 10–11).
После Либерия и Дамаса в этот период имели место еще 4 случая двойного избрания и схизмы.
1. После смерти папы Зосимы (418 г.) претендентами выступили архидиакон Евлалий и одним днем спустя пресвитер Бонифаций. Своим рассказом они вызывали крупные беспорядки. Созванный императором Гонорием собор итальянских епископов хотя и не разрешил конфликта, но своим вмешательством кое-чего достиг. Так как Евлалий, несмотря на запрещение собора, на Пасху 419 г. приступил к осуществлению богослужебных функций, то он был отрешен императором, а Бонифаций один был признан правомерным епископом. (Baron. Ann. 418–419. CSEL. XXXV, 59–84; Lib. pont. I, 228.)
2. После смерти Анастасия II в 488 г. были избраны диакон Симмах и главным образом по наущению сенатора Феста, надеявшегося через принятие папой энотикона добиться прекращения Акакианской схизмы, архипресвитер Лавренций. Король Теодорих Великий, к суду которого обратились обе стороны, высказался в пользу Симмаха (499 г.), который и пожаловал своему противнику епископию Нуцерийскую. Но сенаторы Фест и Пробин выступили против Симмаха в 501 г. с жалобой. По их проискам Теодорих передал управление Римской церковью епископу Петру Альтинскому, как коадъютору. Мероприятие это, однако, не привело к миру, так как Петр партийно перешел на сторону лавренциан. Тогда король приказал рассмотреть жалобы, и Римский собор 502. г. объявил Симмаха невиновным. Но противники продолжали оппозицию. А так как Лавренций вернулся в Рим, то схима приняла особенно острый характер. Приказ Теодориха передать Симмаху церкви, находившиеся в распоряжении лавренциан, если не создал мира, то восстановил единство. В конце своей жизни († 514 г.) Лавренций удалился в имение своего покровителя Феста. (Cp. Pfeilschifter, Theodorich. d. G. 1896. S. 55–125.)
3. Феликс III (IV), обязанный своим возвышением остготам (§ 60), опасаясь избирательных споров, которых по тогдашним обстоятельствам надо было избежать, назначил на своем смертном одре преемником своим архидиакона Бонифация (530–532 гг.). Напротив, большинство общины высказалось за Диоскора схизма вскоре прекратилась, ибо Диоскор через несколько недель скончался, а Бонифаций был признан всей общиной. Вместе с сим разом и Бонифаций в лице диакона Вигилия указал своего преемника, но декрет был отвергнут, как противоканонический. (Ср. Holder, Die Designation der Nachfolger durch die Papste. 1892. A. f. k. KR. 1894. II, 409–33.)
4. Еще раз повторились распри в конце этого периода. Раскол грозил еще при кончине папы Иоанна V († 686), но осуществился после смерти Конона в 687 г. Одна часть избрала архипресвитера Феодора, а другая — архидиакона Пасхалия. После некоторого времени большинство сошлось на Сергии. К полному согласию, однако, не пришли, так как Пасхалий при помощи экзарха Раввенского некоторое время поддерживал свои притязания. (Dib. pont. ed. Duchlsnc. I, 371.)
§ 65. Соборы
Вследствие многочисленных споров в этом периоде особенно развилась соборная жизнь. Еще в самом начале его состоялся общий или Вселенский собор, а за первым последовали пять других соборов. Два из них первый (381 г.) и второй (553 г.) Константинопольские в сущности были только общими соборами Востока, так как на них присутствовали только восточные епископы. Вселенское свое значение они получили вследствие последующего признания их со стороны Запада. Прочие были, правильнее сказать, имперскими соборами, так как участие в сущности ограничивалось объемом Римской империи. С другой стороны, их можно считать за Вселенские, так как христианство в это время не выходило еще из пределов Римской империи, причем вне ее получил широкое распространение только арианизм. Отдельные соборы, как Сардикский 343 г. и Ефесский 449 г., были созваны как Вселенские, но не могли в качестве таковых удержаться, ибо первый не достиг поставленной цели, а второй прямо уклонился в ересь.
Что касается организации Вселенских соборов, то созвание их исходило от императора. Дело это объясняется характером соборов, как имперских епископских собраний. Приглашались на них преимущественно митрополиты. Обыкновенно являлись они не единолично, но в сопровождении части суффраганных епископов. Прежде всего требовалось присутствие патриархов. Во всяком случае, необходимым почиталось хоть представительство патриархатов. В виду значительного расстояния Запад в сущности всегда представлялся послами Римской кафедры или Римского собора. Как император созывал собор, так точно он на нем лично или через представителя надзирал за внешним порядком. При возбуждении умов, которое существовало ко времени соборов, это было не только желательно, но отчасти являлось положительно необходимым. Наконец император давал соборным постановлениям свое утверждение, сообщая тем самым им силу закона. Напротив, церковные совещания были предоставлены епископам, как настоящим сочленам собрания. В первом ряду стояли папы или, вернее, — так как они лично в соборах этой эпохи никогда участия не принимали, — их легаты. Их преимущественное положение выражалось как в занятии мест, так и в порядке подписывания соборного протокола. В вотуме своих посланных папа давал свое согласие постановлениям собора. Утверждение его путем особого последующего акта не считалось необходимым. В пользу этого предположения говорит уже одно то обстоятельство, что императорское утверждение следовало немедленно после представления определений или по заключении собора, таким образом папское утверждение уже вперед предполагалось.
Если на Вселенских соборах предполагается по общему правилу представительство общей церкви, то существовали дальше соборы, как, например, Константинопольский 381 г. и Римский 680 г., на которых собирались епископы или только Восточные, или только Западные. Такие соборы обыкновенно называются общими соборами. За ними следуют соборы патриаршие, национальные, провинциальные, диоцезиальные, т. е. собрания епископов, вернее, духовенства известного округа под председательством своего старшего епископа. К ним надо присовокупить еще пленарные или полные соборы (concilia plenaria), как называются соборы епископов всех провинций Западной Африки. По канонам соборов Никейского (к. 5) и Халкидонского (к. 17) провинциальные соборы должны были собираться ежегодно два раза в год, а по определениям Орлеанского 533 г. (к. 2) и других соборов VI в., по меньше мере ежегодно. Отдельные соборы (Оксерский 585 г., к. 7, Гуесский 598 г., к. 1, Толедский 693 г., к. 7) требовали также ежегодных диоцезиальных соборов.
Особое положение занимает Константинопольский домашний Синод, собрание находящихся в столице епископов, привлекаемое Константинопольским патриархом для рассмотрения различных поступающих к нему запросов и споров. Присутствие сначала отличалось случайным характером. Позднее заседания его сделались постоянными, причем число заседающих в нем епископов было увеличено и им, как советникам патриархата, было предложено проводить известное время в столице.
Право участия на соборе принадлежит только епископам, вернее, духовным. Другой порядок существовал в Испании, где с половины VII в. в качестве полноправных членов были сделаны также и светские лица, которые также подписывались под актами после епископов и аббатов. Во Франции позднее развились
