на хануманов (леопарды, ястребы, собаки, даже тигры), и крупным самцам лучше удается отпугивать их, чем самкам.
Но еще важнее в вышеописанном простом правиле пункт о «снисходительности». Самцы хануманов иногда наносят вред потомству, и весьма серьезный. Когда они начинают завоевывать стаю, то ведут себя, как убийцы. Любой пришлый самец, который собирается занять место прежнего вожака, представляет смертельную угрозу для потомства прежнего самца. Это явление, известное как инфантицид, хорошо изучено. Мне довелось присутствовать на Международном конгрессе сообщества приматологов в Бангалоре (Индия) в 1979 г., где один из первых очевидцев инфантицида рассказал о своих наблюдениях прошлых лет. Выдающийся японский приматолог Юкимара Сугияма рассказал, что видел, как дикий самец ханумана срывал детенышей с животов их матерей и пронзал клыками[251].
Лекция Сугиямы была единственной на моей памяти, после которой не было ничего похожего на аплодисменты. В зале повисла гробовая тишина. Председательствующий на заседании покровительственным тоном сказал, что мы только что услышали об интригующем случае «патологического поведения». В то время как Сугияма спрашивал себя, почему новый альфа-самец кусает всех детенышей, его аудитория была не готова к этому вопросу. Детоубийство настолько ужасно, что люди не хотят о нем даже слышать. Никто не верил, что наблюдения Сугиямы могут быть больше чем случайностью. Мне до сих пор стыдно за то, как мы отнеслись к его важнейшему открытию, особенно учитывая информацию, которой располагаем сейчас.
Хрди рассказала о похожих случаях, когда самцы лангуров хануманов прицельно преследуют самку с детенышем. Они ходят вокруг нее часами, словно акулы, издавая отчетливые отрывистые звуки перед нападением. Это выглядит абсолютно преднамеренным. Несмотря на эти данные наблюдений, сообщения на конференциях об инфантициде у хануманов десятилетиями вызывали противоречивую реакцию и попытки перекричать докладчика. Напомню, что это было задолго до того, как мы узнали обо всех подобных примерах в царстве животных, таких как широко известный случай у львов. Хануманы — первый биологический вид, детоубийство у которого было описано. Такое поведение показалось бессмысленным большинству ученых, а значит, не могло существовать в действительности. Тем не менее со временем сообщений о подобном поведении становилось все больше и их было невозможно игнорировать. Такие случаи обнаруживались и у других видов — от медведей, сусликов и дельфинов до сов. Сейчас инфантицид со стороны самцов стал общепризнанной реальностью.
Эволюционное объяснение этому ужасающему поведению заключается в том, что новый самец получает возможность продвинуть собственное потомство, уничтожая детенышей своего предшественника. После того как пропадет нужда во вскармливании котят, щенков или других детенышей, самки вскоре опять становятся фертильными. В результате пришлый самец может раньше начать производить потомство, что предоставляет ему преимущество перед другими самцами, которые не повели себя подобным образом. Сугияма намекал на такое объяснение, и Хрди развила эту мысль еще больше. Но при этом она не забыла упомянуть и ответные стратегии самок. Какой бы ни была выгода для самца, детоубийство неизбежно сокрушительно и болезненно для матерей. Мы ожидаем, что они попытаются его предотвратить, но каким образом?
Ключевым здесь может быть вышеописанное простое и ясное правило, которому следуют самцы: будь снисходителен и поддерживай потомство самок, с которыми имел половую связь в последнее время. Если это правило удерживает самцов от причинения вреда потомству, которое может быть их собственным, оно также предоставляет уникальную возможность для матерей. Все, что от них требуется, — это спариваться с большим количеством самцов. Если это помогает провести самцов и заставить их быть дружелюбными с ее детенышами, то она таким образом ограждает себя от вреда. Самки ханумана, например, имеют возможность добиться этого через контакт с самцами, которые представляют потенциальную опасность в будущем, например с теми, кто живет на границе стаи в ожидании возможности совершить переворот. У других биологических видов самки могут добиться такого же результата, спариваясь с большим количеством самцов. Это решающий вопрос в гипотезе Хрди о «множестве самцов».
Похоже, что и самки шимпанзе придерживаются этой стратегии. Когда в лесу появляется самка с набухшими гениталиями, она привлекает всеобщее внимание. Несколько взрослых самцов следуют за ней и спариваются поочередно в течение всего дня. У диких шимпанзе такого рода сборища могут быть довольно массовыми, если имеется сразу несколько самок с набухшими гениталиями. Эта шумная «вакханалия», как ее описывают, происходит без особого соперничества. В зоопарке Бюргерса я называл это «секс-биржей», поскольку общая атмосфера напоминала бурные торги. Самцы сбиваются в кучки неподалеку от самки, занимаясь взаимным грумингом. Они позволяют одному из них спариться без спешки в обмен на долгий сеанс груминга, особенно с альфа-самцом. У каждого совокупления своя цена[252].
Когда самки шимпанзе входят в финальную стадию набухания, соперничество между самцами возрастает. Самки максимально фертильны на этой стадии. Самец высокого ранга может попытаться заманить самку в сторону или согнать с места, чтобы заполучить ее себе единолично. Главное, что самки спариваются намного чаще и с бóльшим количеством самцов, чем можно было бы ожидать, если бы их единственной целью было зачатие. Дикая самка шимпанзе спаривается 6000 раз и с двенадцатью разными самцами за всю свою жизнь. Тем не менее в течение жизни она произведет на свет только пятерых или шестерых детенышей, которые смогут выжить. Если такое количество совокуплений кажется вам излишним, то так оно и есть, по крайней мере с точки зрения оплодотворения. Но оно далеко не лишнее, если предположить, что самки стремятся к половой близости со множеством самцов, чтобы эти самцы оставили ее в покое, когда через восемь месяцев она родит детеныша[253].
Самцы шимпанзе — детоубийцы. По последним подсчетам, в четырех разных природных популяциях наблюдалось тридцать подобных инцидентов, иногда вплоть до поедания убитых детенышей[254]. Естественно, наблюдающие это люди испытывают отвращение к подобному поведению. Одна японская исследовательница обезьян в дикой среде не смогла не вмешаться:
Марико Хирайва-Хасэгава наблюдала за тем, как несколько самцов окружили самку, которая ползала по земле, пряча своего детеныша, надрывно мыча и тяжело дыша (вокализация покорности). Несмотря на это подлые самцы напали на нее один за другим и захватили детеныша. Увидев это, Хасэгава моментально позабыла о своей позиции исследователя и, размахивая большой веткой, вмешалась, чтобы противостоять самцам и спасти мать с детенышем[255].
Здесь самки бонобо преуспели больше. Они невероятно много спариваются, так что хватает и на каждого самца по соседству, и на обитателей прилегающих территорий. Самки бонобо стремятся к спариванию так активно и рьяно, что доходят почти до принуждения. Из всех известных мне приматов они наиболее прогрессивны в
