Пассажир; цель назначения – Лондон.
БЗЖД[106].
Он не может приклеить ярлычок, пока не просохли чернила; и пока ждет, мысли его снова меняют направление, Он опять думает, не поторопился ли, не обвинил ли Гвен напрасно.
Но тут ему в голову приходит выход, о котором он раньше не думал: он ей напишет. Это будет не раскаяние, не признание вины с его стороны. Он слишком горд для этого и все еще полон сомнений. Только проверочное письмо, чтобы испытать ее и, если возможно, узнать, что она чувствует в таких обстоятельствах. От ее ответа – если он его получит, – зависит, будет ли это письмо последним.
По-прежнему держа ручку в руке, он кладет перед собой лист бумаги. На нем штемпель и название гостиницы, поэтому ему не нужно писать адрес, только дату.
Сделав это, он на какое-то время задумывается – думает, что написать. Большую часть своей взрослой жизни он провел в военном лагере, в палатке, а это место не способствует развитию эпистолярного стиля; он не очень хороший корреспондент и сознает это. Но случай помогает ему собраться с мыслями; и, как солдат, привыкший к немногословию, он пишет быстро и сжато, словно составляет донесение о сражении.
После этого не ждет, пока просохнут чернила, а пользуется промокательной бумагой. Боится, что решимость ему изменит. Сложив листок, он прячет его в конверт, на котором пишет просто:
Мисс Винн,
Ллангоррен Корт.
Потом звонит: гостиничные слуги еще не встали – и приказывает бросить письмо в ящик.
Он знает, что письмо сегодня же будет доставлено, и даже рано утром, а ответ – если таковой будет – он получит завтра утром. Ночь он проведет в гостинице, но не в этой, а в той, которую указал в письме: «Лэнгхем, Лондон».
И вот, пока пеший почтальон медленно идет по холмистой дороге в Ллангоррен, он садится в купе первого класса поезда Большой Западной железной дороги и быстро едет в столицу.
Глава тридцать третья
Спящий дом
Как тишина следует за бурей, так в Ллангоррен Корте на следующее утро после праздника царит спокойствие – до гораздо более позднего часа, чем обычно. Домочадцы, оправдываясь тем, что вчера пришлось поработать, спят дольше обычного Снаружи только садовник со своим помощником заняты обычной работой, и в конюшне один-два конюха кормят лошадей. Более высокопоставленные служащие: кучер и старший конюх – все еще спят; им снятся наполненные на три четверти бутылки с шампанским, полусъеденные фазаны и другие остатки деликатесов.
В доме все так же, как во дворе: встали только самые младшие кухонные служанки. Слуги высшего класса позволяют себе расслабиться, они еще в постелях, и только в десять утра появляются дворецкий, повар и старший лакей; зевая и неохотно они начинают исполнять свои роли.
В поместье есть две камеристки: маленькая француженка, прислуживающая мисс Линтон, и здоровая краснощекая английская девушка, чьей обязанностью является помощь мисс Винн. Француженка всегда встает поздно, потому что хозяйка не требует рано ее услуг; но вторая камеристка обычно встает раньше. Но сегодняшнее утро – тоже исключение. После такого вечера, посвященного выпивке, сон никак не отпускает ее; она в постели, как и все остальные, спит, подобно соне.
Окно ее спальни выходит на задний двор, и наконец громкий бой конюшенных часов будит ее. Она не успевает сосчитать удары, но, взглянув на стрелки, определяет, который час.
Она торопливо одевается, опасаясь выговора – не за то, что проспала, а за то, что легла так рано. Это пренебрежение своими обязанностями, которое теперь камеристка оплакивает, произошло из-за сна на диване в гардеробной молодой хозяйки.Здесь девушка ждала мисс Винн после бала, чтобы помочь ей раздеться, но, забыв обо всем, уснула и проснулась и вспомнила о своих обязанностях, когда было уже поздно. Вскочив с дивана и взглянув на часы на каминной полке, она с удивлением видит, что стрелки показывают половину четвертого!
Дальше последовали рассуждения:
– Мисс Гвинн, должно быть, уже в постели! Интересно, почему она меня не разбудила. Не звонила? Я бы обязательно услышала. Если она позвонила, а я не ответила – что ж, молодая леди из тех, кто не станет из-за этого поднимать шум. Вероятно, подумала, что я ушла в свою комнату, и не захотела меня тревожить. Но как она могла так подумать? К тому же она , наверно, проходила здесь и видела меня на диване! – Гардеробная расположена перед спальней мисс Винн. – Может, просто не заметила. – Это предположение подкрепляет низко и тускло горящая лампа. – Все равно странно, что она не позвала меня и не попросила помочь.
Встав, девушка некоторое время стоит размышляя. В результате идет по покрытому ковром полу неслышными вкрадчивыми шагами и прижимается ухом к замочной скважине двери спальной.
– Крепко спит! Я не могу сейчас заходить. Не должна – не смею ее будить.
Говоря это, провинившаяся служанка возвращается в свою комнату, которая расположена выше этажом; и через десять минут она снова в объятиях Морфея[107]; и остается в таком состоянии, пока, как уже говорилось, ее не разбудил звон конюшенных часов.
Сознавая свою непростительную нерадивость, она торопливо одевается, чтобы успеть помочь хозяйке с утренним туалетом.
Вначале она побыстрее спускается в кухню, берет там горячей воды и относит в спальню мисс Гвин. Но не заходит, а только легонько стучит в дверь.
Постучав и не услышав ни ответа, ни приглашения заходить, она заключает, что молодая леди еще спит и ее не нужно беспокоить. Таков обычный порядок в доме, и, довольная, что не нарушила его, особенно в такое утро, она ставит сосуд с горячей водой и идет назад, на кухню. Здесь уже накрыт необычно роскошный завтрак, и на время девушка забывает о своем невольном нарушении обязанностей.
Первой из членов семьи появляется мисс Элеанор Лиз, тоже намного позже обычного времени. Тем не менее ей приходится найти себе занятие на целый час, прежде чем к ней присоединяются остальные; она проводит это час, читая газету,
