разошлись, должна уже отдохнуть. Боже мой, – взглянув на часы в бронзовой оправе на каминной доске, – уже больше одиннадцати. Кларисса, – это обращено к все еще присутствующей femme de chambre, – попросите служанку мисс Винн передать хозяйке, что мы ждем ее за завтраком.
Француженка выходит и поднимается наверх; почти немедленно возвращается вместе со служанкой мисс Винн и сообщением, которое крайне удивляет троих сидящих за столом. Сообщение делает английская служанка на своем родном наречии:
– Мисс Гвен нет в ее комнате; и не было всю ночь.
Мисс Линтон как раз в этот момент очищала скорлупу с яйца цесарки. Если бы под ее пальцами разорвалась бомба, результат был бы менее поразительным.
В крайнем изумлении выронив яйцо и чашку, она спрашивает:
– Что вы имеете в виду, Гиббонс?
Гиббонс – так зовут служанку.
– О, мэм! То, что сказала.
– Повторите. Не могу поверить своим ушам.
– Мисс Гвен не спала в своей комнате.
– А где она спала?
– Не знаю.
– Но вы должны знать. Вы ее служанка – вы ее раздевали.
– Не раздевала, мне жаль сказать, – запинаясь, говорит девушка смущенно и виновато. – Мне очень жаль.
– А почему вы ее не раздевали, Гиббонс? Объясните.
Грешнице Гиббонс приходится рассказать о происходившем во всех подробностях. Больше нет смысла что-то скрывать – все и так выяснится.
– Вы уверены, что она не спала в своей комнате? – спрашивает мисс Линтон, как будто не в силах осознать такие необычные обстоятельства.
– О, да, мэм. В постели никто не лежал, простыни и покрывала не смяты. На стуле ночная рубашка, точно как я ее положила.
– Очень странно! – восклицает мисс Линтон, – И даже тревожно.
Впрочем, старая леди пока еще не встревожена – во всяком случае не очень. Ллангоррен Корт – большое поместье, в нем десяток запасных спален. А она, та, что вчера стала здесь хозяйкой, бывает очень капризной. Возможно, что, устав после танцев, она зашла в первую попавшуюся спальню, упала на кровать или софу прямо в бальном платье, уснула и спит до сих пор.
– Обыщите их все! – приказывает мисс Линтон, обращаясь к множеству слуг, которые прибежали по ее звонку.
Они разбегаются в разных направлениях, мисс Лиз вместе с ними.
– Весьма необычно. Вам так не кажется?
Это она говорит викарию, единственному оставшемуся с ней в комнате.
– Кажется Но ничего плохого с ней не случилось. Надеюсь. Как может быть иначе?
– Действительно, как? Тем не менее у меня какое-то предчувствие, и я не успокоюсь, пока не увижу ее. Как бьется у меня сердце!
Она прижимает ладонь к области сердца, но скорее с выражением не боли, а жеманства.
– Ну, Элеанор, – обращается она к компаньонке, вернувшейся в комнату вместе с Гиббонс. – Какие новости?
– Никаких, тетя.
– И вы правда считаете, что она не спала в своей комнате?
– Я почти уверена в этом. Постель, как и сказала Гиббонс, не тронута, софа тоже. К тому же нет платья, в котором она была вчера вечером.
– И нигде нет, мэм, – добавляет служанка, которая хорошо разбирается в таких вещах. – Как вы знаете, это небесно-голубой шелк, с белыми кружевами поверх, расшитый геральдическими лилиями. Я искала везде и не нашла ни одной вещи, которые на ней были, даже ленты!
Возвращаются и другие искавшие, с таким же докладом. Ни слова о пропавшей, ни следа ее.
Наконец тревога становится серьезной, достигая предела лихорадочной суетливости. Колокольчики звонят, слуги повсюду бегают. Они уже не ограничивают поиски только спальнями, но заглядывают в комнаты, в которых хранится старая мебель и всякий хлам, в почти не используемые подвалы, в мансарды и на чердаки, куда давно никто не заходил, – ищут повсюду. Раскрываются дверцы шкафов и кладовых, отодвигаются ширмы, раздвигаются панели, и острые взгляды осматривает все щели. Как в баронском замке в ту ночь, когда молодой Лоувэл потерял «свою прекрасную невесту»[109].
Разыскивая свою молодую хозяйку, слуги Ллангоррен Корта вспоминают романтическую легенду. Все они знают прекрасную старую песню «Куст омелы». Мужчины и женщины, все слышали, как ее распевают накануне Рождества, под «кустом поцелуев», на котором так заметны светло-зеленые ветви и их восковые плоды.
Но не нужны эти романтические воспоминания , чтобы побудить их к ревностным поискам. Уважения к молодой хозяйке, а со стороны многих – восхищения вполне достаточно. И они ищут ее, словно собственную сестру, жену или дочь, в соответствии со своими чувствами и привязанностями.
Напрасно – все напрасно. Хотя в стенах Ллангоррен Корта определенно нет «старинного дубового сундука», в котором телу предстоит стать скелетом, найти Гвен Винн никто не может. Мертвая или живая, она в доме отсутствует.
Глава тридцать пятая
Снова обручальное кольцо
Первые шумные лихорадочные поиски оказались безуспешными, наступил перерыв, более спокойный и сдержанный. Мисс Линтон распорядилась прекратить поиски. Убедившись, что ее племянница покинула дом, она считает необходимым подумать, прежде чем продолжать действовать.
Она не считает, что молодая леди действовала не по своей воле. Предположить, что ее похитили, слишком нелепо, об этом она не может даже подумать. Но если она ушла, возникают вопросы – куда и почему. В конце концов, вполне возможно, что после бала, повинуясь капризу, она села в карету какой-нибудь своей подруги и уехала к ней домой в том платье, в котором танцевала. От такой импульсивной девушки, как Гвен Винн, можно всего ожидать. Да и некому ей запретить. В суматохе разъезда остальные домашние были заняты, а Гиббонс спала.
А если это правда, то усиленные поиски, о которых станет известно за пределами поместья, вызовут неловкость, граничащую со скандалом. Чтобы избежать этого, слугам запрещено выходит за пределы Корта или рассказывать о происходящем – хотя бы на время.
Обманутая этой надеждой, мисс Линтон с помощью компаньонки пишет несколько десятков записок, адресованных главам семейств, в чьих домах могла ее племянница найти неожиданное убежище на ночь. В записках мисс Линтон спрашивает, так ли это, но
