Если бы сыном графа оказался Рум, то об этом в течение двух дней узнала бы вся академия, а Тим всегда вел себя очень скромно. Я бы и не догадался, если бы он сам не завел разговор.
– Нис, видел тебя и Лети на крыльце с бароном Ви’Ремом. Не знаю, что ему от вас нужно, но хочу предупредить: барон не слишком хороший человек. Отец… Мой отец, кстати, граф, но пусть тебя не смущает титул, здесь, в академии, мы равны. Так вот, отец при встрече не подал бы ему руки.
– Почему?
– Барон разбазарил свое немаленькое состояние, имение заложено и перезаложено. Хорошо, что наследников у него нет, иначе бы им достался разрушенный дом и клочок земли. Ни один уважающий себя аристократ не отдаст за него дочь.
– Вот как…
– Да. К тому же ходят слухи, что он пользуется запретной магией, ставит опыты, которые не одобрил бы магический совет.
– Ведь он смог пройти за ворота, значит, не причислен к магам-отступникам.
– Я говорю – это слухи. Но не на пустом же месте они возникли?
Конечно, этот разговор не прибавил доверия к барону. Хотя сколько таких разорившихся аристократов! Азартные игры и выпивка до добра не доводят.
Летиции я не стал ничего говорить, зачем расстраивать ее зря. Но сам буду начеку!
– Подъезжаем, – сказал барон.
Лети проснулась и провела ладонью по лбу, стряхивая дрему. Так бы и любовался на нее. На нежные губы, на тень ресниц, на ее милое лицо, которое сейчас выглядело совсем беззащитным и юным. Как бы я хотел защитить ее от всей несправедливости мира. Смотреть на Летицию было куда приятнее, чем на голые деревья и покосившиеся домики.
– Нис, ну что же ты, погляди! Ты все пропустишь!
Пришлось повернуться к окну.
– Барон, это ваша деревня?
– Да, Воронки.
Воронкам явно не хватало хозяйской руки. Мы разглядывали дома, заборы и живность, которая разгуливала по дворам, но деревня скоро закончилась и потянулось кладбище, заросшее бурьяном. Чудесный вид, что сказать! Лети, к счастью, не опечалилась, ее глаза горели и щеки порозовели.
– А вот и мое имение, – с гордостью сообщил барон.
Издалека это темное трехэтажное здание с башенками и колоннами смотрелось настоящим сказочным дворцом. Однако я своим острым зрением замечал и трещины в каменной кладке, и разбитое крыльцо. Часть окон заколочена изнутри досками. Имение разваливалось и требовало срочного ремонта. Но если слухи не врут, у барона не осталось на это средств.
– Какая красота! – вздохнула Лети.
Уже спустя полчаса хмурый возница уволок в недра дома мой саквояж и холщовую сумку Летиции. В пустом холодном холле имения нас встретили немногочисленные слуги. Ливрея на мажордоме видала лучшие времена, но даже она выглядела новее потрепанного мундира единственного лакея. Горничная ежилась от холода, пряча в карманы покрасневшие кисти рук. Кухарка поправляла засаленный фартук и чувствовала себя неловко.
Барон легким взмахом руки распустил слуг.
– Я сам покажу вам комнаты.
Камин в гостиной едва тлел, и Лети потерла ладони. Это не укрылось от взгляда барона.
– Я прикажу натопить как следует.
Нам отвели комнаты в одном крыле, но в противоположных концах коридора. Я мысленно усмехнулся: не поздно ли отцу печься о чести дочери? И я не собираюсь проводить ночь так далеко от Лети, но вовсе не по той причине, о которой он беспокоится.
Я выждал в своей спальне, когда шаги хозяина имения удалятся вниз по лестнице, и отправился к Летиции.
– О, Нис, как хорошо, что ты пришел!
Лети схватила меня за руку и усадила в кресло у камина.
– Это такой большой дом… Я боюсь, что не смогу уснуть здесь одна.
– Не бойся. Я посижу рядом, вот в этом кресле, пока ты отдыхаешь.
– Нис, тебе тоже нужно поспать!
– Я отлично высплюсь, поверь! Надеюсь, он покормит тебя ужином, мы весь день провели в дороге.
– Да-да, сказал, что придет горничная и позовет нас в столовую, когда будет накрыт стол.
Лети осторожно вынула из сумки новое платье и бережно разложила его на постели. На торжественный ужин в академии Летиция явилась в обычном платье, а в ответ на мой удивленный взгляд пояснила:
– Это платье такое чудесное, Нис! Как у принцессы. Я надену его, когда буду в настоящем замке. Хочу почувствовать себя в сказке.
И теперь, видно, время нового платья пришло. Я хотел ей сказать, что она и так для меня принцесса, в любом наряде, а это полуразрушенное, темное имение едва ли можно считать сказочным замком, что ее отец не добрый волшебник, а… Нет, надеюсь, не злой колдун, а запутавшийся в жизни человек. Но я, конечно, промолчал, чтобы не портить ей вечер, который Летиция так ждала.
– Горничная поможет мне одеться. Это так странно… Никогда еще никто не помогал мне одеваться. Я будто маленькая девочка.
Летиция рассмеялась. Огляделась. Я боялся, что улыбка сойдет с ее лица, когда она увидит отвалившуюся лепнину, дыры в шелковых обоях и потертый ворс ковра, но Лети этого словно не замечала.
– Отец… Ой, барон… Барон сказал, что завтра вечером он устроит в мою честь маскарад, соберутся его друзья, тоже знатные люди. И тогда он объявит перед всеми, что нашел дочь, а до этого он просил не говорить слугам, кто я такая, чтобы не портить сюрприз.
Хм… Друзья? Кто же его друзья, если, по словам Тима, очень немногие согласятся подать руку барону Ви’Рему? Неясные подозрения ворочались в душе, но я не хотел отравлять Летиции радость.
Сначала нужно найти доказательства. Думаю, этой ночью я все-таки не сомкну глаз.
В дверь постучали, заглянула горничная.
– Госпожа, я пришла, чтобы помочь вам одеться.
– Я постою в коридоре, – шепнул я. – Жду не дождусь, когда полюбуюсь на тебя в этом платье.
Стоя рядом с закрытой дверью, я не терял времени даром: вспоминал, как пользоваться способностями, которые проснулись во мне, когда я искал Лети в Пеструшках. Этой ночью, пока Лети будет спать, я собираюсь исследовать имение. Я все время буду прислушиваться к стуку ее сердца и, если что-то пойдет не так, сразу вернусь.
Сердце Летиции билось сильнее, чем обычно, но не от страха, а от радостного предвкушения. Я дошел до конца коридора, однако все еще слышал его ясно и четко. Спустился по лестнице на этаж ниже и понял, что способности меня не подведут: если уж я настроился на Лети, то почувствую ее из любого уголка дома.
А как там мой дар видеть сквозь стены? Работает. Лучше всего я, конечно, видел людей, или любых
