Они наконец спустились в огромный дугообразный каньон, прорезанный когда-то ледниками. Изъеденные ржавкой скалы поднимались так высоко, что даже корабля за ними не было видно. Когда они достигли ровной полосы льда, Кет сел за руль.
Поначалу он опасался, что, несмотря на его усилия, тяжелая машина врежется в какую-нибудь скалу, но вскоре просто влюбился в послушную мощь. Он пожалел, когда его сменил настоящий водитель, чтобы провести саноход по опасной морене. Прежде чем они достигли верха, застрекотал коммуникатор.
— Ответь там, Спасатель, — Бронг махнул рукой. — Я не жду особо хороших новостей.
Кет включил устройство и отшатнулся, увидев голограмму улыбающегося гуманоида.
— К вашим услугам, Кет Кирон, — пропел тот. — Мы рекомендуем вам и вашим спутникам прекратить неразумную попытку избегнуть нашей заботы. Мы настаиваем, чтобы вы оставались там, где находитесь, пока мы не догоним вас и не сопроводим обратно, в безопасное место.
— Мы уже видели, что такое ваша служба, и отвергаем ее.
— Но, сэр, вы не можете так поступить, — мягко и ласково запротестовал гуманоид. — Каждый из вас обладает запрещенной информацией или совершил противозаконные действия. Таким образом, вам всем совершенно необходима наша служба в течение всей вашей жизни.
— Сначала вам придется нас поймать!
— Мы сделаем это, сэр, — уверила его голограмма. — Мы следуем за вами на трех машинах, обладающих двойной мощностью каждая. Мы настоятельно рекомендуем вам остановиться и ждать. Если вы попытаетесь продолжить свое безрассудное путешествие, то только уничтожите свое транспортное средство и погибнете сами. Следуя нашей мудрой Основной Директиве…
Золотая рука Бронга ударила по выключателю, и черный собеседник Кета погас.
— Нечего им наводиться по нашему сигналу!
Пройдя морену, они погрузились в непроглядную мглу. Мир вокруг уменьшился, в свете их ламп густой туман превратился в ослепительно голубое марево. Из него в нескольких метрах перед машиной вдруг выскакивали темные массы скал.
Бозун уменьшил скорость и теперь маневрировал среди тусклых зеленоватых теней, появлявшихся и исчезавших на экране соноскопа. Кет поначалу почувствовал себя в тумане спокойней, но длилось это очень недолго. Ведь гуманоидам не нужно зрение, чтобы видеть их.
Из башни спустилась Витле, чтобы проведать Ворна. Тот нехотя признался, что ему плохо. Она отыскала в аптечке необходимые снадобья и сменила повязку на его глазах, требуя, чтобы он лег. Но адмирал упрямо продолжал сидеть у сигнальной установки, погрузившись в размышления.
Юноша осмотрел запасы продовольствия и подогрел немного еды. Витле Кло попыталась накормить раненого, но тот отказывался от пищи. Бронг ухватил несколько кусочков с принесенного Кетом подноса, его золотые пальцы ловко управлялись с вилкой, но глаза продолжали напряженно следить за зеленоватым светом экрана. Время от времени вся машина вздрагивала, из-под гусениц раздавался глухой скрежет камней. Казалось, что туман никогда не кончится.
— Машины! — пробормотал внезапно Ворн, возможно, разговаривая сам с собой. — Я всегда их любил. В четыре года мне подарили замечательный игрушечный тепловой двигатель. Потом был мой первый голоскоп, который показывал истории о древних героях, спасавших свои города во время Черных веков. Потом — личный самолет, который появился после свадьбы… Реакторы Ворнов… я занимался ими, это их мощь сделала нас великими. Наши космические корабли. Даже эти золотые саноходы, с которыми я познакомился, приехав в Зону, и все прочее оборудование для периметра. А теперь…
Кет услышал, как он скрипит зубами.
— Эти машины, гуманоиды!
37. Жизнь
Преходящая ранняя стадия в эволюции разума.
Когда Витле поднялась обратно к лазерной пушке, ослепший адмирал сказал:
— Мы с ней оба всегда играли не по правилам. Я ненавидел «Зеленый Пик» и Академию: бессмысленные порядки, тупые учителя и губительная для всего живого дисциплина. Я ненавидел большинство Ворнов: гордые глупцы, вцепившиеся в свое окаменевшее прошлое, повторяющие давние, покрытые пылью ошибки. Я ненавидел общество за его преклонение перед деньгами, властью, престижем. И ненавидел свою жену за то, что она любила все это.
Он сидел совершенно прямо, положив руки на сигнальную панель и наклонив свою перебинтованную голову так, словно пытался что-то разглядеть.
— Я прибыл на Малили. Нашел в Зоне почти все, о чем мечтал. Здесь правила нарушались, а личность значила куда больше, чем имя. И Витле… — хрипловатый голос зазвучал с нежностью. — Она сама создала себя. Родилась она в трюмах. Научилась нарушать правила, чтобы выжить. Сумела получить гражданство и даже попала в окружение Наварха. Она близка мне по духу, и я понял это, как только встретил ее. Мы прожили вместе счастливые годы. А теперь… Теперь гуманоиды играют по своим безумным правилам.
Ворн надолго замолчал, и Кету показалось, что адмирал не справился с отчаянием.
— История! — снова пророкотал его голос, скорее задумчиво, чем горестно. — Взгляните на историю человечества. Эколог назвал бы это симбиозом, связывающим людей и машины. Связь с топором и реактором, со счетами и компьютером, плотом и космическим кораблем. Прошел миллион лет — и мы изобрели гуманоидов, венец творения, самые совершенные машины!
Он усмехнулся, но смешок был странно похож на сдавленный всхлип. Через некоторое время адмирал все-таки сдался усталости и боли и попросил юношу помочь добраться до койки. Бронг велел Кету тоже прилечь отдохнуть. Тот неохотно подчинился, ожидая, что тряска в машине и напряжение бегства не дадут ему задремать. Но стоило закрыть глаза, как навалился сон. Вскоре, однако, Витле разбудила его: настала пора вести машину.
Саноход все еще шел в голубой мгле. Кет взялся за руль и стал выбирать дорогу среди неясных теней на экране соноскопа, а Кло следила за инерционным датчиком и отмечала их путь по карте. Юноша поразился: эта элегантная женщина владела множеством профессий. Он воспрял духом:
— Думаю, мы справились! Когда преодолеем туман, то наверняка встретимся с лелейо…
— Они ничем не смогут нам помочь, — спокойно ответила Витле, словно констатировала обыденный факт. — Наш мир теперь — эта машина. Когда она погибнет, погибнем и мы. Ты должен смириться с этим, больше надеяться не на что. В конце концов, за это мы и боролись — за свободу от гуманоидов.
В тусклом свете экрана мерцала ее улыбка, женщина говорила с грустной уверенностью. Внимательно посмотрев на спутника, она добавила:
— Бозун, конечно, может ожидать большего. Если окажется, что у него все-таки есть иммунитет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
