Мойра посмотрела на нее, пожав плечами.
— Ты, должно быть, шутишь. Мы против этой твари? Да она больше, чем грузовик моего отчима.
— Посмотрите на эти зубы, — простонал кто-то.
— Если мы не поможем Рикки, то все получим возможность познакомиться поближе с этими зубами, — сказала Шарон, — намного ближе.
— Кроме того, это чудовище не страшней тех монстров, которых смотрит мой пятилетний малыш в утренней субботней программе, — пробормотала Мэтти. — Вот те по-настоящему страшные. Не говоря о том, что они омерзительные.
Оливия взглянула на нее, выразительно подняв брови.
— Неужели ты позволяешь Джошуа смотреть утреннюю субботнюю программу?
— Ну, только одно шоу…
— Эй, — крикнула Шарон. — Мы хотим спасти Рикки или нет? Вперед!
— Э-э-эй! — крикнули женщины понедельничного класса по аэробике для начинающих. Они стали бить ногами, руками и снова ногами, и оранжевый песок скрипел у них под ними. Они рубили воздух, они разворачивались и прыгали, они толкали и колотили.
Серое чудовище прекратило пережевывать Рикки и стало, словно зачарованное, наблюдать за ними.
— Ха! — выдохнули женщины. Прыжок-прыжок-прыжок, и удар ногой изо всех сил. Они перекатывались и кричали. Они делали злобные лица и резкие жесты.
Чудовище фыркнуло. Его серая чешуйчатая шкура судорожно дернулась. Над каждым сочлением тела поднялись, вибрируя, треугольные перья.
Шарон и Фелис ударили.
Тварь сделала шаг назад.
Мойра, Мэтти и Оливия сделали ножницы ногами.
Чудовище вновь фыркнуло, завертело своим единственным оранжевым глазом и выплюнуло инструктора по аэробике.
Женщины свирепо перемалывали воздух.
— Йа! — кричали они. — Йа! Йа! Йа!
Тварь пристально смотрела на них.
Женщины смотрели на нее.
Похоже, что тварь начала беспокоиться.
Адреналин в крови нарастал, женщины, еще раз завопив свой воинственный клич, свирепо прыгнули вперед, ударили ногой, рукой, ринулись вперед и развернулись.
Глухо фыркнув, чудовище посмотрело на них в последний раз и поспешно ретировалось в пустыню.
Женщины повернулись к Рикки. Весь в синяках и немного в крови, он сидел с закрытыми глазами, держась руками за нос. Примерно с минуту он не шевелился. Затем встал на ноги.
— Хорошая работа, — сказал он.
— Это не важно, — закричала Фелис. — Поспешим. Нам надо отсюда выбраться.
— Что вы от меня хотите? — сказал Рикки, — Я не знаю, что нам делать.
— Это была Сердитая Гусеница, — сказала Фелис.
Рикки, явно не веря, насмешливо улыбнулся:
— Вы имели в виду Разъяренную Сороконожку?
— Да, — сказала Шарон, — Фелис права. Покажи нам еще раз, как это сделать, и, может быть, мы выберемся отсюда.
— Простите меня, леди. Мне трудно воспринимать это серьезно.
— Мы здесь, правда? — сказала Оливия. — Где бы это здесь ни было.
Мэтти страстно закивала.
— Да, и мы приземлились сюда прямо в середине этого сложного упражнения, которое вы нам показывали.
— Стоит попытаться, — сказала Фелис.
Рикки пожал плечами.
— О'кей. Если это сделает вас счастливыми. Построились, леди. Повторяем за мной.
Он глубоко вздохнул, затем еще раз. Громко хрустнул суставами пальцев.
— Раз, два, три. — Монотонно считая, Рикки с прыжка начал движения Разъяренной Сороконожки. Женщины, стоя за ним, копировали каждый его жест.
Удар ногой. Изогнуться. Выпад. Удар рукой. Крик. Ножницы. Волна. Разворот. Перекат. Прыжок.
Хоп!
Мойра исчезла.
Все одобрительно закричали.
Хоп!
Оливия пропала.
Воздух вокруг Шарон сгустился, окутал ее, поднял и понес вверх, прочь и прямо в студию аэробики. Она мешком свалилась на твердый деревянный пол. Какое-то время она лежала, не смея поверить тому, что вернулась. Затем открыла глаза.
Анна-Мари Шоу сидела на пластиковых ступеньках и пила маленькими глотками диетическую газировку, глядя на нее. На заднем фоне магнитофон продолжал наигрывать все тот же ритм.
Бом-бада-бом!
«Слава всем богам карате, — думала Шарон. — Настоящим и воображаемым. Я вернулась. Действительно, действительно вернулась!» Едва она поднялась на ноги, как тут же, одна за другой, появились Мэтти, Фелис, а за ними и Рикки.
— Что случилось? — спросила Анна-Мари. — Куда вы подевались? Я моргнула, и вы все исчезли. Я не понимаю.
— Не переживай, — сказала Фелис. — Ты в это все равно не поверила бы.
Шарон кивнула.
— И ни за что на свете не пытайся повторить движения этой подвыпившей сороконожки.
— Это, должно быть, нелегально, — сказала Оливия, — Бьюсь об заклад, что это в Калифорнии.
— Так, следим за пульсом, — сказал Рикки. — Вперед, сохраняем концентрацию. У нас еще есть время выучить некоторые движения.
Шарон посмотрела на Фелис. Фелис посмотрела на Мойру. Мойра посмотрела на Оливию. Оливия посмотрела на Мэтти, и та кивнула. Никто не посмотрел на Анну-Мари.
Как один они стали наступать на Рикки, разрубая воздух, делая удары руками и ногами.
— Йееаа-а! — закричали они. Прыжок. Удар рукой. Удар ногой. Прыжок. Толчок. Каждый их удар ногой мог бы снести голову человека с плеч.
Рикки бросил взгляд на их лица, начал что-то говорить, но, обдумав все получше, бросился прочь из комнаты.
Как только дверь за ним закрылась, члены группы улыбнулись друг другу с невероятным облегчением. Мойра и Мэтти крепко обнялись.
— Мы сделали это! — кричала Оливия. — Все получилось.
Шарон и Фелис возбужденно похлопывали друг друга. Но когда они обтерлись полотенцами, эйфория поутихла. Женщины одевались в тишине, быстро и ловко, не глядя друг на друга.
Фелис, снова аккуратная и опрятная, в своем пурпурном спортивном свитере, пробралась к Шарон.
— Ты действительно думаешь, что мы должны были это сделать? — спросила она. Ее голубые глаза были мрачны, она казалась обеспокоенной.
Шарон пожала плечами:
— Черт побери, да. Иначе когда-нибудь он мог заменить Чака снова, и кто знает, чем бы это все закончилось. Лучше, что мы его прогнали сейчас.
— Но если он вернется туда, где мы были, найдет эту ужасную тварь и каким-нибудь образом сможет доставить ее сюда? — сказала Мойра.
Мэтти озабоченно нахмурилась.
— Он может. Тут уж точно нельзя знать. Я думаю, такой фанатик, как он, способен на что угодно.
— В таком случае, — сказала Шарон, — я предлагаю всем перебраться в ближайший кофе-бар на пару чашек диетического капуччино. И чем быстрее, тем лучше.
— Да, — сказала Фелис. — Если он притащит этого монстра, пусть тогда штангисты разбираются с ним.
— Или их адвокаты, — сказала Оливия.
Анна-Мари, пораженная, наблюдала за ними.
— Я все еще не могу понять, что происходит?
— Ничего особенного, — сказала Шарон. — Кто за рулем?
Виктор Милан
Ангел-хранитель
Зло таится на кривых улицах, и добрые люди частенько попадают в его сети.
Августовское солнце превратило каждый зубчик молнии, вставленной в лоб высокого молодого человека, в сверкающую искорку. Так оно и должно было быть. Голова-на-Молнии патрулировал сельско-городской район, демонстрируя себя и требуя к себе уважения. Он дышал полной грудью, наполняя легкие утренними запахами лошадиного дерьма, помоев и горячего асфальта. Его окружал тот мир, которого он заслуживал.
В квартале Форрестер-900 возле Калифорнии он заприметил парочку граждан на складных стульях перед домом, который еще не до конца развалился. Одиннадцатилетняя девочка с раздутым животиком и ногами-палочками танцевала возле них, зазывая прохожих и задирая до головы халатик, сшитый из дерюжного мешка. Под халатиком на ней ничего не было.
Негодяи заметили его, подходившего в сопровождении двух солдат из Группы Содействия Общественности, Катаны и Монализы. Они окликнули ребенка и попытались спрятаться в доме. Поздно.
— Что мы здесь имеем? — спросил Голова-на-Молнии, одаривая их широкой улыбкой. — Пытаетесь продать эту маленькую девочку, ага?
