В каждом произведении Горького в той или иной форме была выражена эта горячая вера в могучие, хотя и скрытые до времени силы русского народа.
После 1905–1906 годов большинство писателей «Знания» разбрелось по разным углам, а некоторые заняли враждебную позицию к революции и демократии. Подъем рабочего класса, дуновение свежего ветра сказалось и на них. Л. Андреев после расхождения с Горьким писал ему в минуту откровенности 12 августа 1911 года:
«Живи ты сейчас в России, ты для русской разбредшейся литературы повторил бы ту же роль, что и тогда со сборниками «Знания»; ты опять собрал бы народ… И то, что ты сейчас за границей, горе прямо-таки непоправимое»40.
Так расценивал Л. Андреев силу Горького как организатора и вдохновителя литературы.
После замечательных повестей «Городок Окуров» и «Матвей Кожемякин» Горький пишет целый цикл рассказов, которым дал впоследствии общее название «По Руси». В этих рассказах он снова, как и в ранних своих книгах, поднимал тему странствий, и в этот раз с еще большею творческой силой.
Наряду с глубоким проникновением в психику русского человека и указанием на то, что задерживает раскрытие всех его богатых творческих возможностей, Горький широко рисует русскую природу, воодушевляющую и вдохновляющую.
В одном из рассказов этого цикла, «Едут…», напечатанного в «Просвещении» под названием «По душе», изображена картина возвращения рыболовов с Каспия на родину, на верхнюю Волгу.
На палубе шхуны, прислонясь спиной к мачте, сидит парень-богатырь, возле него — молодая баба-резальщица, вокруг — здоровый, литой народ, обожженный жаркими ветрами, просолевший в горькой воде моря.
Изображение рыболовов, этой картины русской спокойной силы, русской плодоносной земли так ярко и так полно могучей живописи, что может быть причислено к лучшим созданиям мировой литературы.
Еще в 900-х годах Горький писал поэму в стихах, героем которой был былинный богатырь Василий Буслаев.
В былинах о нем пелось:
Отдавала матушка роднаяУчить его во грамоте,А грамота ему в наук пошла.Присадила пером его писать,Письмо Василью в наук пошло.Отдала пенью учить церковному,Пенье Василью в наук пошло.
Горького очень пленял этот мотив творческой силы русского богатыря. В его поэме Буслаев мечтает о труде, который украсил бы землю, как невесту, расцветил бы ее изумрудом.
Эх-ма, кабы силы да поболе мне!Жарко дохнул бы я — снега бы растопил,Круг земли пошел бы да всю распахал,Век бы ходил — города городил,Церкви бы строил да сады все садил!
Не трудно видеть, что это была заветная мечта Горького о всемирном значении творческого труда и о роли в нем русского народа.
«Нет богатыря более русского, — писал Алексей Максимович Константину Федину о Василии Буслаеве, — любил молодец землю, поозоровал на ней, но и потрудился славно!»
Он мечтал много лет и о том, чтобы побудить кого-нибудь из русских композиторов написать оперу о Василии Буслаеве и о том, чтобы партию Буслаева пел гениальный русский артист Шаляпин.
«Ф. Шаляпин — лицо символическое, — писал он. — Такие люди каков он, являются для того, чтобы напомнить всем нам: вот как силен, красив, талантлив русский народ! Вот плоть от плоти его, человек, своими силами прошедший сквозь тернии и теснины жизни, чтобы гордо встать в ряд с лучшими людьми мира, чтобы петь всем людям о России, показать всем, как она — внутри, в глубине своей — талантлива и крупна, обаятельна. Любить Россию надо, она этого стоит, она богата великими силами и чарующей красотой»41. И вера его в великие силы своего народа питалась не книжными источниками, не абстрактными, раз навсегда данными мыслями, но повседневным наблюдением. А глаза у него были чудесной зоркости, и опыт его жизни по своей вместимости был изумителен.
В одном из писем каприйского периода он писал: «Мы же с Вами пребываем в стране, где сотня миллионов черепов, полных доброго мозга, еще не научилась пользоваться силой оного, еще чуть тлеет этот хороший мозг. И — Вы представьте — вспыхнет, загорится — воссияет! Ведь это же необходимо!» (29, 103).
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
1
В 1913 году в России была объявлена амнистия по случаю «трехсотлетия дома Романовых». Из политических амнистия коснулась только лиц, осужденных или подлежащих суду за выступления в печати.
По прочтению царского «манифеста» Ленин писал Горькому:
«Литераторская амнистия, кажись, полная. Надо Вам попробовать вернуться — узнав, конечно, сначала, не подложат ли Вам свиньи за «школу» и т. п. Вероятно, не смогут привлечь за это…
А революционному писателю возможность пошляться по России (по новой России) означает возможность во сто раз больше ударить потом Романовых и К°…»[71].
Тем временем и питерские рабочие, объединенные газетой «Правда», поместили «Открытое письмо Максиму Горькому» с призывом вернуться на родину:
«Мы глубоко уверены, что общение с родным народом, прикосновение к родной земле даст могучий толчок Вашему творчеству. А в недрах рабочего класса зреющие силы будут представлять неисчерпаемый источник материалов для Вашей работы»42.
Но возвращение Горького надолго задержало обострение туберкулеза, которым Горький страдал с 1896 года и который в этот период, к осени 1913 года, принял крайне опасную форму.
«То, что Вы пишете о своей болезни, — писал ему Ленин в сентябре 1913 года, — меня страшно тревожит…
А Вы после Капри зимой — в Россию???? Я страшно боюсь, что это повредит здоровью и подорвет Вашу работоспособность. Есть ли в этой Италии первоклассные врачи??»[72]
Опасения Ленина оказались напрасными. Лечивший Горького врач И. Манухин удачно применил новый, открытый им, метод лечения туберкулеза, и процесс был приостановлен.
Однако болезнь не прервала творчества Горького. К этому году относится начало его работы над великими автобиографическими повестями.
Мы видели, что в 1893 году Горький писал заметки о своем детстве. Но в этих ранних автобиографических заметках изложение идет по линии суждений о своей судьбе.
Это. было им отвергнуто. Рассказать не о себе, а о жизни, поставив себя в свидетели, эта мысль, несомненно, присутствовала в сознании автора все двадцать лет.
Издателю К. П. Пятницкому он пишет в 1900 году в ответ на просьбу его прислать автобиографию:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
