Десяток воинов динни ши, держа наготове взведенные самострелы, выпрыгнули из волшебного окна. Рассыпались, охватывая его кольцом. Стрелки внимательно вглядывались в каждые листик на дереве, в каждый камушек на склоне. Будто ожидали нападения.
Кеан-киннид выскочил следом за ними. Кривые плечи обтягивала вороненая кольчуга, на поясе висели короткий меч и булава. В широких ладонях военачальник народа Холмов сжимал двулезвийную секиру на длинной рукояти.
— Air fad t arainte![120] — бросил он через плечо.
— Math dha-r ribh![121] — послышался голос, который Вратко тут же узнал.
Королева!
Ее величество грациозно шагнула на склон холма, не обращая внимания на протянутую руку Морврана. Опасливо приподняв край белого платья, обошла муравейник и остановилась лицом к лицу с новгородцем. Ее синие глаза потемнели, выдавая приступ гнева:
— Где Лохлайн?
Вратко не успел открыть рот, чтобы ответить, как сзади пробурчал Вульфер:
— Приличные люди сперва здороваются…
— Кто это заговорил о людях? — приподняла бровь королева Маб. — По-моему, тут псиной завоняло.
Сакс хрюкнул невнятно и, к удивлению Вратко, замолчал. Видно, не любит повелительница народа Холмов, когда оборотни ее учат. Да и от кого она вообще стерпит поучения? Не та ухватка. Что ж, Вульфер прожил достаточно и знает, когда спорить, а когда помалкивать в тряпочку.
— Я повторяю, ворлок из Гардарики, где Лохлайн? — хлестнул голос королевы.
— А он язык от страха проглотил… — гадко усмехнулся Морвран.
— Замолчи! — не глядя, осадила его Маб. — Ворлок, я тебя спрашиваю. Почему ты молчишь?
— Я жду, когда смогу вставить хоть слово, твое величество… — не торопясь ответил Вратко.
— Каков наглец! — прошипела Керидвена, появляясь у правого плеча Маб. Колдунья выглядела еще более измученной и растрепанной, чем всегда.
— Ты тоже помолчи! — отрезала правительница. — Говори же, ворлок!
— Лохлайн погиб, — не стал скрывать правды словен. — Погиб в подземельях под Стринешальхом.
— И все остальные воины тоже? — недоверчиво прищурилась королева.
— Да. Так уж вышло. Большинство были убиты пиктами, когда те набросились на нас в развалинах монастыря. Еще трое — в пещерах. В живых остался один лишь Нехта.
— Где он? Почему я его не вижу?
— Он нездоров. Мы оставили его в поселке роанов.
— Роанов? Вот как? — Она словно впервые увидела понуро стоящего Кра-Аранга. — Ты решил собрать всех оборотней Британии, ворлок?
— Когда мне и моим друзьям приходится нелегко, я принимаю помощь от любого, кто готов оказать ее, — твердо проговорил парень. Резкие и несправедливые слова королевы вызвали у него возмущение и гнев. А вместе с ними и решимость отстаивать собственную правоту до последнего во что бы то ни стало. — Ведь твоему величеству не впервой бросать меня в поход, не предупредив обо всей опасности.
— Ты меня обвиняешь? — в голосе Маб зазвенел металл.
Заворчал, как растревоженный цепной кобель, Морвран.
— Я только хочу понять, почему я свои обещания выполняю, а ты…
— А я, выходит, обманываю тебя?
Новгородец пожал плечами, оставляя королеве делать выводы самой.
— Мы еще не знаем, между прочим, выполнил ли ты свою часть договора, — ядовито произнесла Керидвена.
— Треножник у нас!
— А серп?
— Серпа в схороне не было.
— Точно? Вы все хорошенько обыскали?
— Мы старались, поверь, — вздохнул словен. — И искали бы дольше, когда бы не ужас глубин.
— Ужас глубин? — дернулась Керидвена.
— Ужас глубин, — кивнул парень. — Он-то и убил Лохлайна.
— Дуэргары ничего не говорили об ужасе глубин, — с расстановкой проговорила королева. Повернулась к чародейке: — Или говорили, а ты не сочла нужным сообщить мне?
— Нет, ваше величество! — вздернула подбородок колдунья.
Маб хмыкнула совсем не по-королевски, а как хозяйка, недовольная кем-то из домочадцев.
— Тогда кто вызвал меня?
— Я, твое величество, — новгородец развел руками, — Лохлайн, умирая, отдал мне камень и рассказал, что нужно делать…
— И у тебя получилось?
— Как видишь, твое величество…
— Немыслимо, — тонкие черты лица владычицы Холмов отразили замешательство и даже легкий испуг. — Это… Это просто невозможно! Заклинание было настроено только на Лохлайна.
— У меня не сразу вышло, — попытался успокоить ее словен. — Сперва совсем ничего не получилось… Пришлось даже вису сложить.
— Ты — могучий ворлок, Вратко из Хольмгарда… — задумчиво произнесла королева. — Если бы ты согласился стать моим учеником…
— Ваше величество! — вмешалась Керидвена. — Ваше величество, сейчас не время думать об учениках и ученичестве. Нам нужно совершить ритуал. Подготовка займет немало времени. И сил. Мне уже тяжело удерживать портал.
Маб посмотрела на нее долгим взглядом. Словену показалось, что королева сейчас накричит на дерзкую помощницу, а то и чего похуже сотворит. Например, превратит в мышь или жабу. Хотя, пожалуй, нет. С превращением дело не заладится, это точно. Если Керидвена настолько сильная колдунья, что способна создать проход — или, как там она назвала, портал между заклинательным чертогом и побережьем, которые отстоят друг от друга на добрых десять дней пути, если поспешать, — то вот так вот запросто она не сдастся. Быть знатной чародейской драке. И тогда лучше всего для обычного человека, да и для начинающего чародея, не обученного всяким хитростям и премудростям, находиться подальше. Желательно в Хедебю или Ладоге.
Вратко поежился, с опаской поглядывая на волшебниц.
Королева молча снесла замечание Керидвены. Кто знает, может быть, когда столько лет живешь бок о бок, борешься с врагами, колдуешь, замышляешь всяческие козни, перестаешь обижаться на всякие мелочи? Ведь Керидвена верой и правдой служит своей владычице и наверняка не раз и не два доказывала преданность. А равно и умение постоять за себя. Парень решил, что на месте королевы тоже не стал бы ссориться с помощницей и подругой, да еще и в присутствии посторонних. Уж лучше потом высказать недовольство, без лишних глаз и ушей.
Рассуждая так или иначе, Маб поступила, как новгородец и предполагал. Слегка улыбнулась, как добрая и мудрая наставница, покачала головой. Сказала:
— Ты права. Дело прежде всего. Начинай подготовку.
Чародейка щелкнула пальцами, и выскочившие из портала мохнатые брауни, смешно шевелящие розовыми носами, выволокли тот самый магический котел, при помощи которого волшебницы пытались дознаться о судьбе Хродгейра. Еще парочка слуг тащила кожаные мешочки — очевидно, с травами и прочими колдовскими снадобьями.
Керидвена внимательно следила, как низкорослые существа, переваливаясь на кривых лапах, сносят этот скарб к ее ногам, и лишь когда из подземного чертога выскочил еще десяток динни ши — все в кольчугах, шлемах с бармицами, вооруженные короткими копьями, мечами и секирами, каркнула что-то на непонятном Вратко языке. Воздух вокруг прохода задрожал, пошел рябью, и дыра схлопнулась.
— Век живи, век учись, — прошептал Гуннар. — Будет что внукам рассказать, если выживу…
«У тебя есть дети?» — хотел спросить Вратко, удивляясь — ведь кормщик никогда ничего не рассказывал о прежней жизни в Хердаланде. Да и кто из дружины Хродгейра что-то рассказывал о себе? Вот так и выяснится, что у кого-то мать-старуха осталась, у кого-то — больной отец, а у кого-то и куча детишек по лавкам. Редко кто из викингов «повенчан» с морем и гладкой палубой дреки. Обычно это справедливо только для берсерков — кто с таким жизнь свяжет, да и то, родители есть у каждого человека, будь он торговец или великий конунг.
— Здесь неподалеку есть кромлех! — проговорила тем временем Маб. — Ты! — Палец королевы указал в грудь Кра-Аранга. — Ты можешь показать?
Вождь роанов замычал и затряс головой изо всех сил.
— Ты что, язык проглотил? — нахмурилась правительница.
— Может, он не понимает нашу речь? — брезгливо бросила Керидвена. — Животное, что с него взять?
— Глупости! — отрезала Маб. — Он такой же житель Волшебной страны, как и любой пикси. Не может не понимать.
— Звериная половинка могла взять верх… — задумчиво протянула чародейка, окидывая бедного человека-тюленя таким взглядом, будто собралась освежевать его и зажарить на вертеле.
— Сейчас я поучу его вежливости, — шагнул вперед Морвран.
Вратко, Вульфер и оба хёрда одновременно заступили ему путь.
— Не балуй! — с нажимом проговорил кормщик.
Олаф просто сжал кулаки, явно примеряясь дать горбуну в лоб, а Вульфер оскалился по-волчьи.
Если Морвран и оробел, то виду не подал. Расхохотался, запрокидывая голову. Словен с отвращением смотрел на его желтые зубы. Даже не лошадиные. Скорее как у козла.
