— Завтра мы придем в Портсмут, — говорил Спюрей, — надо, чтобы Костлявый непременно напугал его сегодня, а то будет поздно!
— Да, но капрал…
— Шш! Там кто-то есть! — сказал Спюрей, и разговор смолк.
Ванслиперкен едва поспел выйти на палубу и, продолжая свою прогулку, стал обдумывать, что могли означать слышанные им слова.
Очевидно, Костлявый жив и скрывается здесь на судне, а если так, то, значит, ему удалось уйти от его матери. Тогда вполне понятно, что весь экипаж знает о покушении на его жизнь. Но каким образом очутился этот парень опять на судне? Ведь он же видел его своими глазами мертвым в комнате своей матери! Слова: «Но капрал»… доказывали, что капрал не заодно с экипажем. Но как же тогда этот Костлявый мог попасть на судно и скрываться здесь без моего ведома? И Ванслиперкен продолжал ходить взад и вперед, перебирая в голове все эти вопросы, и только когда совсем стемнело, ушел в свою каюту и заперся, чего обыкновенно на ночь не делал. В двенадцать часов ночи кто-то пытался отворить его дверь, но, убедившись, что она заперта, удалился. Выждав немного, Ванслиперкен тихонько вышел наверх, незаметно прошел мимо рулевого и подошел к гакаборту — посмотреть, в каком направлении их несет. На корме на своем обычном месте висела небольшая шлюпка, и дьявол, всегда помогающий своим любимцам, надоумил Ванслиперкена заглянуть в нее. Он увидал в ней какую-то черную массу и вскоре убедился, что в шлюпке кто-то спит. Откинув теплое покрывало и шинель, которыми был укрыт спящий, Ванслиперкен, к несказанной своей радости, узнал в нем Костлявого и тотчас же почувствовал, что в данный момент бедняга в его власти. Стоило только отвязать веревку, которой была подвязана эта шлюпка, и шлюпка неминуемо перевернется дном кверху. Эта мысль сразу осенила лейтенанта. Он внимательно осмотрел, где была привязана шлюпка, и затем, отослав из предосторожности рулевого вниз, чтобы он не мог услышать крика Костлявого, когда тот упадет в воду, лейтенант, заменив рулевого у колеса, предоставил руль воле судеб, а сам, осторожно подкравшись к спящему, отвязал веревку. Шлюпка мгновенно перевернулась, и Костлявый, точно камень, упал в воду. Послышался всплеск, затем крики помощи, но их никто не слыхал, так как наверху, кроме Ванслиперкена и неразлучного Снарлейиоу, не было никого. Лейтенант вернулся к рулю.
— Теперь уж ты меня не будешь пугать, за это я могу поручиться! Будь я повешен, если он еще останется жив после этого! — говорил себе Ванслиперкен.
В это время посланный им вниз за стаканом грога рулевой вернулся и принес требуемую смесь. Приказав ему поставить нас судна по ветру, лейтенант вернулся в свою каюту и заснул крепким сном, каким уже давно не спал. Хотя он и совершил преступление, но теперь мысль он нем не мучила его, так как он знал, что оно не может обнаружиться: его пугало не само преступление, а только наказание, которое могло навлечь на него, так как с сознанием преступления он успел уже совершенно освоиться.
ГЛАВА XLII. Костлявый из казенного человека превращается в контрабандиста и изменяет своему полу
Очутившись так неожиданно в воде, которая была теперь совершенно теплая, Костлявый, несмотря на то, что было прекрасный пловец, не особенно был доволен этим. Так как он было укутан в одеяло и теплый плащ, то пока сумел освободиться от них, ему пришлось погрузиться довольно глубоко в воду, а когда он появился на поверхности, то у него уже не хватало духа крикнуть как следует; когда же он немного оправился, судно было уже далеко, и Костлявый понял, что ему нечего рассчитывать на постороннюю помощь.
В первый момент он поверил в несчастную случайность, но когда увидел, что на его крик не обращают внимания, сразу догадался, что это было рук Ванслиперкена.
— Ну, на этот раз он покончил со мной! — рассуждал несчастный юноша. — Что ж, когда-нибудь умирать надо… Это верно, но верно и то, что он попадет прямо в руки черту, когда сам умрет. И как не стыдно, в самом деле, три или четыре раза совершать убийство над таким бедным парнем, которого и сразу-то прикончить не трудно! — рассуждал он, стараясь доплыть до берега, но чувствуя, что силы изменяют ему, подумал: — Нет, видно, мне ни за что не доплыть до берега… Так нечего и надрывать свои последние силы, лучше уж отдохнуть! — и он лег на спину, раскинув руки. — Пойду, как кусок свинца, ко дну! — добавил он, лежа на спине и не сводя глаз с звездного неба. — Собственно говоря, не особенно стоит и жить на этом свете, — размышлял он, — быть может, на том много лучше будет. А умирать все равно надо будет не сейчас, так после!
Вдруг Костлявый почувствовал, что ударился головой о что-то твердое и, обернувшись, увидел, что это были поплавки расставленных рыбаками сетей. Этого поплавка едва было достаточно, чтобы продержать его над водой несколько минут, но находчивый юноша, уцепившись за сеть, стал подбирать под себя возможно большее количество поплавков так, что мог рассчитывать продержаться на них некоторое время.
— Поутру, если рыбаки придут осматривать свои сети, то выудят меня благополучно; если же отложить это дело до вечера, то найдут меня мертвым, как рыбу на песке. А если так, то надо на всякий случай готовиться к смерти! У меня, слава Богу, сборы не долги! Завещание писать не надо! Однако, — рассуждал он, — надо перед смертью простить Ванслиперкену: ну, его еще, пожалуй, можно простить, а уж его собаку ни за что! Да и его-то я прощу в самый последний момент, а пока еще торопиться не к чему! — думал он и вдруг стал к чему-то прислушиваться. — Ну, да, это идет лодка, это плеск весел! — и он стал выжидать. — Вот уже и лодка видна, очень большая и длинная, и идет, она на многих веслах. Да это, быть может, не рыбаки, а контрабандисты, о которых рассказывала нам Могги! Примут ли они меня? Эй, лодка! — крикнул он, напрягая все свои силы. — Ведь не дадите же вы утонуть у вас под носом, как щепке, христианской душе?! — добавил он, видя, что ему не отзываются с лодки.
— Да это Костлявый! — воскликнул Джемми Декс, повернув нос лодки в его сторону. — Я ручаюсь за него, сэр, как за себя: это — честный и надежный парень!
— Ну, так вперед, ребята, надо вытащить его из воды! — скомандовал сэр Джордж Роберт Барклай.
Спустя две-три минуты лодка подошла к тому месту, где, как паук в паутине, держался Костлявый в рыбачьих сетях. Его проворно втащили в лодку и усадили против сэра Роберта.
— А вне воды много холоднее, чем в воде! — заметил Костлявый, дрожа всем телом.
— На, накройся этим, — проговорил Джемми, перебросив ему теплую куртку, — да выпей глоток из этой фляги, Костлявый!
— Эй, да ведь это Джемми Декс! Как ты попал сюда?
