При этом советские солдаты, сдаваясь в плен в первые дни и месяцы войны, не могли даже в дурном сне представить свое ближайшее будущее. Скорее всего, сдаваясь, некоторая часть из них рассчитывала на снисходительное отношение к себе со стороны «культурной» европейской нации. Почти все они, попав в немецкие лагеря, затем горько раскаивались в своей наивности.
Милость к побежденному, это благородное свойство человеческой души, «цивилизованные» немцы, воспитанные Гитлером, рассматривали как порок. Уничтожение советских пленных для немецких фашистов было делом доблести и геройства, поскольку это способствовало решению их главной задачи – истреблению славян и получению «жизненного пространства» для немецкой нации.
Руководствуясь фашистской идеологией, во время войны немцы убили более 2,7 миллионов, или 57 %, попавших к ним в плен советских военнослужащих.
Для сравнения: из захваченных Красной Армией 3576,3 тысячи военнослужащих германских вооруженных сил погибли в плену 442,1 тысяч, или 12,4 %.
На Западе, где те же немцы летом 1940 г. захватили в плен 1547 тыс. французских солдат и офицеров, умерли или погибли из них всего 40 тысяч, или 2,6 %, военнопленных. Эти цифры убедительно подтверждают факт преднамеренного уничтожения советских людей.
Особо следует подчеркнуть, что на оккупированной советской территории немцы военнопленными считали не только военнослужащих, но и гражданских лиц – сотрудников партийных и советских органов, а также мужчин призывного возраста, оказавшиеся в окружении вместе с отступающими нашими войсками.
С особой жестокостью к советским военнопленным немцы относились в начале войны. Опьяненная огромными успехами на фронте, уверенная в скорой и неизбежной победе, и к тому еще – убежденная в своей полной безнаказанности, «цивилизованная западная нация» повсеместно, от Черного до Балтийского моря, являла образцы невиданной жестокости и человеконенавистничества.
Зверское отношение к советским военнопленным исходило, как было уже сказано выше, из общей политики истребления народов нашей страны.
Несколько позже, со средины 1942 г., в связи с провалом блицкрига и с острой потребностью в дополнительной рабочей силе для немецкой военной промышленности и сельского хозяйства, масштабы уничтожения наших военнопленных несколько уменьшились. Однако Гитлеру и его приближенным трудно было поступиться принципами, даже в новых условиях жизнь советского человека в Германии мало чего стоила.
Уверен, здесь найдется много охотников меня подправить, мол, нечего эти преступления приписывать «цивилизованной и культурной» нации, во всем виноват Гитлер. Бесспорно, Гитлер был основным идеологом и вдохновителем уничтожения нашего народа, в том числе нескольких миллионов советских военнопленных. Но мучил и расстреливал советских людей не Гитлер. Для этого ему необходимы были миллионы исполнителей. И как мы уже видели выше и еще увидим ниже, фюрер среди немцев и других «цивилизованных» наций Запада без особого труда находил таких палачей в требуемом количестве. Причем, исполнителей добросовестных, иначе результаты их «работы» не были такими «успешными» и «впечатляющими». Как было уже выше сказано, более 17 миллионов советских гражданских лиц и около 2,7 миллионов наших военнопленных было убито немцами и их пособниками за время войны.
Массовое уничтожение немцами беззащитных наших соотечественников нам следует всегда помнить. А сам этот факт, несомненно, следует отнести к одному из важнейших уроков Отечественной войны.
В современных условиях, когда войска НАТО занимают позиции, с которых Гитлер начал свой поход на нашу страну, данный ужасный и кровавый урок каждый наш соотечественник, как говорят, должен каждый зарубить у себя на носу. Необходимо отбросить всякие иллюзии насчет того, что, мол, как-нибудь пронесет, что Запад создал НАТО продолжают продвигать его на восток так, от нечего делать. Такие дела и в таких масштабах так просто не делаются.
Тем более опасны расчеты наших дурачков на «благородство цивилизованных» наций Запада, на «халявное» немецкое или американское пиво. «Благородство» Запада на себе испытали многие миллионы советских людей во время войны. К настоящему времени эти уроки изрядно уже подзабыли. Для этого с особым усердием работает не только средства массовой информации Запада, но и отечественная пресса, радио и телевиденье, захваченные почти полностью «пятой колонной». Последняя каждый год не может утерпеть, чтобы не вспомнить сталинские лагеря в «минуту молчания», в святой для каждого из нас день – 9 мая, в день Великой Победы. Но, во – первых, «сталинские» лагеря были изобретены не Сталиным, а Лениным и Троцким, а во – вторых, они не шли ни в какое сравнение с немецкими лагерями. Так что не о тех лагерях напоминает нам наша «пятая колонна».
В день Победы нам надо вспоминать о других, немецких лагерях. Это не только история, но это наиболее убедительная иллюстрация нашего будущего. Как минимум, это то, что ждет каждого из нас в случае поражения нашей страны в войне, к которой с невиданными темпами готовится сегодня НАТО.
Так что же из себя представляли немецкие лагеря, напомним современному читателю. В качестве типового примера приведем условия содержания советских военнопленных в одном из них. Сначала речь пойдет о немецком лагере «Шталаг-324» (по материалам книги Е. Г. Решина. Генерал Карбышев, М.: ДОСААФ, 1980).
Этот лагерь находился у польского города Острув – Мазовецки, куда в числе многих других попал, будучи контуженным, выдающийся советский ученый в области фортификационного дела, генерал, доктор технических наук, профессор Дмитрий Михайлович Карбышев.
Гитлер и его приближенные, готовясь к нападению на Советский Союз, особенно не задумывались о содержании военнопленных, поэтому упомянутый лагерь был создан наскоро, за месяц – полтора до начала войны. Для этого немцы обнесли колючей проволокой территорию бывшего польского артиллерийского полигона, площадью в 10 квадратных километров.
Лагерь отличался знаменитым немецким порядком – «орднунгом». Все, вновь прибывшие, обязаны были пройти трехдневный так называемый «карантин» без пищи и воды. Затем следовала «сортировка», где гестаповцы требовали от каждого пленного выдать комиссаров, коммунистов и евреев, которые подлежали расстрелу немедленно. Одновременно уничтожались еще более «неполноценные», чем русские, представители нерусской национальности: узбеки, таджики, казахи, цыгане, а также больные.
Охраной лагеря занимались специальная команда «профессионалов», шутцполицаев. Эта команда осуществляла массовые расстрелы и закапывание трупов. В целях сокращения «трудозатрат» расстреливали в противотанковых рвах, оставшихся от недостроенных советских укреплений, которые находились недалеко от лагеря, на советско – польской границе.
Каждый день происходило одно и то же: с рассветом, в 5–6 часов утра, начинали отвозить военнопленных. Грузовые машины заполняли команды по 40 человек и отправлялись строго по расписанию, через каждые 20 минут, к месту расстрела. Обреченным говорили, что их везут на работу. На месте «работы» военнопленных загоняли в противотанковый ров и из автоматического оружия всех расстреливали. Трупы засыпали тонким слоем земли.
Тем временем подвозили следующую партию, еще 40 военнопленных. До вечера немцы уничтожали таким образом 1000–1500 человек. Такой была обычная суточная «норма» палачей.
Теперь об условиях содержания людей. Несколько летних бараков и землянки, похожие на глубокие окопы, – вот и все жилье, на которое могли рассчитывать около 80 тысяч советских военнопленных. Однако и такого жилья было явно недостаточно, поэтому многие находились под открытым небом летом и зимой, под нацеленными с вышек дулами пулеметов. Те, кому не хватало места в землянках, вынуждены были укрываться в норах, вырытых самостоятельно в песке.
Раненых свозили в «санчасть», представляющую собой огромную воронку от взрыва авиационной бомбы. Там раненые лежали без элементарной медицинской помощи, без бинтов для перевязки ран. Открытые раны гноились, кровоточили.
За малейшую провинность пленных подвешивали к одному из столбов в виде креста. И в таком положении, лицом к солнцу, человек висел целый день, а то и целые сутки. Этот вид наказания назывался «христовым распятием». Помимо «распятия» был еще и «молебен»: военнопленного заставляли несколько часов подряд стоять неподвижно на одном месте, держа руки кверху.
Сажали пленных очень часто в штрафную землянку – вырытую яму на всю ночь под дождем, под снегом. Все были оборванными, многие разуты, так как экономные немцы снимали с пленных годные к носке обувь и обмундирование.
Пленным почти не давали еды: один раз в день, а иногда и в два дня – суп, сваренный из ботвы картофеля, моркови и других отходов, выбрасываемых немецкой кухней, и две чашки суррогатного кофе. Вначале, когда фронт был сравнительно недалеко, иногда бросали военнопленным через проволочные заграждения мясо убитых на фронте лошадей. Хлеб по 50–100 граммов в день. Его выпекали из муки с древесными опилками и молотым каштаном, он был горек, с трудом разжевывался и вызывал рези в желудке. И это притом, что в Германии и оккупированной ею Западной Европе, даже намека не было на недостаток продовольствия.
