завтра.
— Ты нарисуешь и занесёшь, — согласился он, смотря на рисунок.
Немного посидел, а после перевёл взгляд на меня и задумчиво спросил:
— Много ты ещё подобного знаешь?
— Так, чтобы сразу сделать образец? Практически ничего. Но если приложить годы экспериментов, попыток и расчётов, то много. Очень.
Он недоверчиво хмыкнул, но, потерев челюсть, перевёл взгляд на свой кулак, потом на меня. И твёрдо произнёс:
— Так, парень. Пусть небо упадёт на землю, но ты не должен умирать. Если получится с этим, — кивнул он на рисунок, — то я сам тебя в подвал на цепь посажу, пока не придёшь в норму. Зелья-хренозелья — всё будет. Мы тебя вытащим из этой жопы. Борись!
— Спасибо, Густав.
Улыбнулся, чувствуя, как на душе стало легче и свободней.
— Я думаю о деньгах, — сбил мой возвышенный настрой мужчина. — И да, для барона это наша с тобой совместная идея. Иначе я не нужен, на моём месте может быть любой кузнец. Да и тебе, как я понимаю, лишние вопросы совсем не нужны.
— Это точно, — кивнул я.
— И да, бабу — нахер! Эта аристократочка тебя угробит своими запросами и проблемами. Как ты вообще умудрился так пострадать? В тебе сейчас дури хватит человека пополам разорвать!
— Отряд, семь обычных человек и три гвардейца под зельями.
— Да ты, я смотрю, «счастливчик», — ядовито произнёс он. — Где ты их вообще нашёл? В городе был?
— Да. Не мог спать уже, решил уйти подальше и попутно сбросить часть заразы.
— Помогло? — хмуро спросил он.
— Стало легче. Но с тех пор, как вернулся и начал ходить в лес, всё стало ещё хуже.
— То, что ты на грани, у тебя на лице написано, — хмыкнул он. — Как тебя ещё не выгнали ещё за ворота? Ты же почти не контролируешь себя!.
— Сначала ты работаешь на репутацию, потом репутация работает на тебя, — криво усмехнулся я, процитировав поговорку. — Да, кажется, все в деревне знают про задание от старика.
— Скорее он просто договорился со стражей, чтобы ты не сорвался раньше, чем выполнишь работу. Ладно. Главное выживи и останься в своём разуме. А там решим.
— Спасибо! Я тогда завтра или сегодня вечером занесу хороший рисунок.
— Давай уже, иди, — отмахнулся он.
Я развернулся, планируя быстрее добраться до дома, но чертыхнулся и остановился. То, для чего приходил и забыл совсем.
— Слушай, помоги с оценкой украшений?
— Показывай, что есть, — остановившись, буркнул кузнец и поманил меня за собой в кузню.
Там у него в дальнем углу возле окна пристроился небольшой верстак, за которым он сам баловался с украшениями.
Аккуратно выложив драгоценности, я стал наблюдать, как он внимательно на свету осматривает каждое. достав своё единственное увеличительное стекло. И буквально через десять минут выдал вердикт:
— Браслет — пятнадцать золотых. Серьги десять. Медальон пятьдесят. Имперская ещё работа, хоть и дешёвка по тем временам. Серьги можешь продать у нас, у стеклодува сын женится, купят. Браслет не знаю, поспрашиваю, он мужской, никому не нужен. Медальон просто дорогой, жди торга, может удастся разменяться на товары.
— Тогда серьги оставлю, договоришься? — спросил, убирая в карман медальон и браслет.
— Это её? — хмуро кивнул он куда-то в сторону моего дома.
— Да.
— Тогда с неё два серебряника за посредничество. Деньги я занесу, даже если ты не вернёшься.
— Хорошо, — только и развёл руками я.
Идти торговаться с семейством стеклодува я хотел меньше всего. Их там артель в десяток человек и все, от маленьких детей до стариков, пристроены к делу. Небось и для новобрачной давно место рабочее готово. Не пойду!
— Всё тогда, закончили с этим. Свободен. Мне ещё это вот в порядок привести, надеюсь, немного больше денег выбью! — он махнул рукой на серьги.
Я легко усмехнулся смотря на этот наглый оскал капитализма, и оставил мастера наедине с его работой.
Заскочив домой, отмахнулся от вопросительного взгляда аристократки и сразу же сел за листок бумаги, расчерчивая всё, что помню. Я смотрел ролики, знаю, на чём поднялись Рокфеллеры. Пусть я и буду на вторых ролях в намечающемся деле…
Хотя, буду честным, наверное, здесь это не будет так популярно. Тут просто намного светлее ночью, особенно когда на небе обе луны. Но всё равно… Я черкал пером и, если видел неточность, отбрасывал листок бумаги и брал следующий. Экономить сегодня я не буду.
Через час у меня в руке остались три листочка. Не в силах унять возбуждение, я тут же подорвался и побежал к Густаву. Возящийся с серёжками кузнец поднял на меня удивлённый взгляд, когда я без слов положил перед ним исчерченные листы. И, подняв ладонь в прощании, испарился.
Времени не было совсем, так что сразу от кузнеца я зашёл к магистру. У алхимика было шумно, наверху, кажется, убирались, а внизу стоял мастер с Мартином, примеряющим доспехи.
— Жмёт? Если не давит, попрыгай, подвигайся, — бодро командовал старик, подтягивая ремешки крепящие броню.
— Вроде всё хорошо. Но магистр, нам точно это нужно? Так далеко идти в броне будет очень тяжело. А у нас сопровождение есть.
— Именно поэтому у тебя не латные сапоги и нет набедренников, — отреагировал на его нытьё Ингельвин.
— Зато есть огромный мешок за спиной, — недовольно произнёс Мартин. — Зачем это, если вы говорите, что стоянки уже оборудованы?
— Мне тоже немного не понятно!
Мой возглас заставил их прерваться и повернуться ко входу, где я застыл в дверном проёме. Мартин опасливо нахмурился, увидев мою потемневшую кожу, но, тем не менее, поднял в приветствии руку.
— Хорошо, что ты зашёл, — кивнул старик. — Мне привезли кожу, нужно доставить на третью стоянку.
— Сегодня?! — начал реально офигевать я. — Нам же завтра выходить!
— Тебе это недолго — не переломишься, — отмахнулся магистр. — Иначе мы с таким весом за день и до первой стоянки не дойдём.
Я окинул взглядом два свёрнутых тюка в углу и скрипнул зубами. Я так надеялся, что кожу привезти не успеют! Это в основном подложка под песок со специальной пропиткой. Тяжёлая. Можно и без неё обойтись, но с ней погрешностей и возможных неточностей будет меньше.
Смешно, магистр долго к подобному готовился, но всё равно некоторые вещи идут через жопу. Кожу уже привозили, оказалась не очень качественная, пришлось заказывать заново. Безумие, конечно, но это правда, что доставить стоит сейчас или хотя бы унести как можно дальше. Иначе я завтра потащу и тогда буду хуже готов к бою или они, но уйдём мы недалеко.
Так что не говоря больше ни слова,
