я продолжил рубить. Побеги, ещё побеги, ладонь толкнула отдача, и полетела на землю поднятая в защите рука. Потом вторая. Взмах клинком, и тело осело на землю, лишившись отрубленной в колене ноги. Оставшаяся конечность — не заставила себя ждать. Смахнув кровь с тесака, я отступил назад, глядя на обрубок монстра.
На меня смотрели залитые скверной глаза на бывшем когда-то смазливым мужском лице. Зайдя немного сбоку, я усмехнулся. Так и есть. Под грязными, свалявшимися, седыми патлами мелькнули длинные уши. Вот и мой второй увиденный в этом мире эльф.
Взмах клинка, смахнувший ему с плеч голову. Так, очередной встреченный представитель “старшего народа”, как они любят себя называть, стал трупом.
Думаю, можно предположить, что мои отношения с ушастыми складываются не очень хорошо. Для них.
Глава 18
Домой я ввалился, когда уже начало светать. Босой, злой, голодный и уставший, как собака. Всё, на что меня хватило, это быстро съесть кусок хлеба с сыром, ополоснуться да лечь спать. Сегодня ночью повезло, сны никакие не беспокоили. Но вот проснулся я от ударов в калитку с улицы.
С трудом разлепил глаза, натянул штаны и отправился выяснять, кто там стучит. С лестницы в мансарду высунулась любопытная голова Элеоноры, которой я буркнул вялое приветствие. За калиткой меня ждали полностью собранные, готовые к походу магистр с его практикантом.
— И? — хмуро поинтересовался и мощно, протяжно зевнув, раздражённо уставился на помешавших мне спать алхимиков.
— Догонишь нас! — велел опирающийся на копьё магистр. После, развернувшись, кивнул рыжему, приказывая следовать за собой.
Мартин, извиняясь, демонстративно развёл руками и пристроился справа к бодро шагающему старику. Проводив их неприязненным взглядом, почесал шрам на груди. Сплюнул в дорожную пыль и вернулся в дом.
— Будешь собираться? — раздался вопрос с мансарды.
— Медленно и с расстановкой. Они не убегут, — отмахнулся, закидывая дрова в печку.
— Неправильно это всё, — с сомнением покачала головой девушка. — Даже не дали отдохнуть.
— Справлюсь, — угрюмо протянул в ответ.
Дрова занялись, и я отправился по утренним делам. Холодный душ заставил взбодриться, а горячий чай с мясом привёл в норму окончательно. Насвистывая песенку, начал потихоньку собирать рюкзак. Немного крупы, сухари, сушёное мясо, мёд, сахар, чай. Ничего лишнего, минимальный набор на неделю.
Рядом тёрлась Элеонора, посматривая мне через плечо, пока, всё же, не спросила:
— Что мне делать, если ты не вернёшься?
— Дождаться продажи серёжек, затем просить кузнеца помочь с остальными драгоценностями. Не суетиться и не спешить. Будут деньги, закопаешь диадему тут где-нибудь. Спросишь у трактирщика, кто из охотников нуждается в деньгах и кому можно доверять.
— Ты не можешь сказать? — поинтересовалась она.
— Нет времени. Да и не настолько я их всех знаю, хотя с некоторыми и в рейды ходил. Тот отряд, которому я бы смог подобное доверить, прекратил деятельность. Остальные не очень надёжны. Слишком часто всё меняется. Слушай Эрхарда, присматривайся к каждому человеку. В крайнем случае, можешь обратиться к барону, но сама должна понимать, у него могут возникнуть планы на тебя.
В том, что рано или поздно её пригласят к нему на разговор, не сомневаюсь. Но что может из этого выйти — без понятия. Мне сейчас совершенно не до того.
— Значит, ты уверен, что одна я не доберусь? — упёрто вскинула голову девушка.
— Да. Но делай, как считаешь нужным, мне уже будет наплевать!
Не хочу втягиваться в этот дурной спор, особенно, когда на кону моя жизнь. Мазнув взглядом по опешившей девушке, закинул в рюкзак котелок, огниво, немного сухого трута в водонепроницаемом мешочке. Вроде всё. Осталась только броня.
Подхватил смятый наплечник и нагрудник, а следом, выйдя во двор, зашёл под навес, где у меня находится кузница, на которую так и не было времени. Хотя молоток есть, а большего мне и не нужно. Грубовато, конечно, но под быстрыми ударами мятый металл стал принимать прошлую форму.
Всё спешно, на ходу. Так не делается, конечно, но времени нет ни на что. Быстро закончив с правкой, осмотрел доспехи и поморщился. Вернулся в сени и стал надевать броню, пользуясь помощью девушки. Как закончили, взмахнул пару раз рукой, проверяя, всё ли нормально с наплечником. Я готов.
— Даже если меня не будет месяц, это не значит, что я умер. Сорвался — может быть. Но однажды я после этого уже вернулся.
— Я буду ждать. Ты должен довезти меня до островов и получить свои деньги! — постаралась твёрдо и уверенно произнести аристократка.
Получилось не очень удачно, голос немного подрагивал. Я усмехнулся и процитировал:
— Мы в ответе за тех, кого приручили.
Она опешила и, подняв на меня возмущённый взгляд, воскликнула:
— Приручили?! Я тебе что, сокол охотничий?!
— Скорее птенец, выпавший из гнезда, — усмехнулся, закидывая рюкзак на спину и фиксируя его на поясе и груди ремнями.
— Ты ведь не старше меня! — сопровождал меня её крик души, когда я шагнул за порог.
— Простые люди взрослеют раньше благородных, — рассмеялся, открывая внешнюю калитку.
— Вернёшься — проверим!
— Это предложение? — изображая удивление, спросил я и, повернувшись, демонстративно окинул её взглядом с головы до ног.
— Да как ты можешь…
Она покраснела и набрала в грудь воздуха для продолжения тирады. Я же вскинул руку и коротко попрощался:
— Удачи, графиня.
— Иди уже, охотник, — выдохнув, взмахнула ладонью она, выгоняя меня. — Увидимся, поговорим.
С таким напутствием я дошёл до ворот, где седоусый стражник, открывая ворота, коротко мне пожелал:
— Удачи, парень.
— Благодарю, — кивнул я и рванул к лесу.
Знакомая тропа легко стелилась под подошвами новых сапог. Я не спешил, быстро догнать их всегда успею. В голове всплыла мысль, что потерянные сапоги стоит, всё же, вернуть, и хотя бы починить, и продать. А себе заказать новые ещё крепче. Правда, сапожник в последний раз не очень позитивно к этой идее отнёсся, говорит, надёжнее не сможет.
Так-то, наверное, верно, двести килограмм веса, бегущие на скорости под сотню километров в час, уже требуют совсем других материалов. Буду беречь обувь по мере возможности. Лес вокруг становился всё тише и тише, пока единственным звуком не остались мои шаги и шелест ветра в кронах деревьев.
На краю зрения мелькнула пронёсшаяся оса, и я опустил накомарник. Надо было, всё же, вычистить гнездо неподалёку — если разрастётся, будет плохо. Яд у них довольно мерзкий, к тому же, чем их больше, тем мутировавшие насекомые умнее и агрессивнее. Но прибыли с гнезда никакого нет, а опасность получить несколько укусов всегда есть.
Вот и откладывают охотники это дело, оставляя на кого-нибудь другого, кому не лень будет. Опасное раздолбайство, конечно. Но когда это мешало творить людям
