поддавалось объяснению, встало на места.
– Ты именно поэтому не заявила в милицию?
Тишина. Он терпеливо ждал. Наверняка, там было что-то ещё.
– Моя мама – медик, – успокоившись, ответила Катя. – Когда узнала о случившемся, она заставила меня сдать экспресс-анализы. После обследования следов насильственных действий не обнаружили, зато был алкоголь в крови и друзья, которые видели, как я весело проводила время. – Горькая улыбка появилась на губах: – Полный набор, чтобы поставить на товар соответствующий лейбл.
Когда она замолчала, Александр почувствовал себя ещё большим ничтожеством, чем раньше. Теперь картинка сложилась если не целиком, то на две трети точно, а недостающие детали легко восстанавливались сами. Всегда примерная и правильная девочка попадает в плохую компанию. Расслабившись, показывает себя во всей красе. Не знай он её, так бы и решил, потому что всех всегда интересуют лишь факты. Вечеринка, алкоголь, давняя влюблённость – всё это вело к одному финалу, которым, в конце концов, и закончилось.
Шторм пришёл в ужас от собственных мыслей. Даже если бы она придала огласке то, что произошло, нашлась бы толпа свидетелей, которые кричали бы, что она с ума сходила от любви к нему, и никто бы не стал вдаваться в подробности, что это был он, кто при любом удобном случае распускал руки.
Полтора года жил в неведении, думая, что его ненавидят за слова и шутки. На самом же деле, всё оказалось куда сложнее и серьёзнее.
– Я задам последний вопрос, – сдавленно произнёс Александр. Он поднял глаза от стола и посмотрел на Катю, которая внимательно следила за тем, что происходило на улице. – Вы ведь были близки со Стасом до меня?
Она не двигалась, пристально глядя в окно. За последние несколько минут столько скрытых деталей явило себя свету, что ещё одна правда ничего не сделает. Медленно повернувшись к нему, Соколовская произнесла:
– Штат Вирджиния был необитаем на тот момент.
Он знал. Заранее знал ответ, но почему-то продолжал надеяться. Прозвучавшая истина окончательно придавила к земле. Растоптала. Как она вообще могла созерцать его после такого? Как разговаривала? Как дала номер? Как могла просить прощения за то, что похоронила? Да ей в пору было лично вырыть для него яму и закопать там!
Встав резко из-за стола, Александр направился к выходу. Воздух… Нужно выкурить сигарету и прийти в себя после всего, что узнал.
– Возможно, они и не заявили по этой самой причине, что ничего не было. Больная фантазия, привлечение внимания – ей ведь так и не удалось добиться твоего расположения, не так ли?
– Ещё раз объясняю для особо одарённых: семья Соколовской не имеет к нам никаких претензий.
– Не вздумай выкидывать что-то за моей спиной. Узнаю, что копаешься в этом деле, лично позвоню в «дурку» и сдам туда.
Он знал. Когда говорил всё это, знал историю если не от «А» до «Я», то до результатов анализов и причин, по которым семья Соколовской не имела никаких претензий. Он был более, чем просто уверен в себе.
Сделав глубокую затяжку, Александр выпустил облако дыма. Для человека, который забыл дело полуторагодовалой давности, дядя Вадим выглядел слишком осведомлённым и донельзя спокойным.
– То, что ты переехал в родительский дом – это правильно. Беря во внимание твои помыслы, будет лучше, если вы не будете видеться.
Тогда почему Стас до сих пор продолжал виться вокруг неё? И почему, мать их, для него общение с Катей превратилось в табу? Кому-то было удобно? Выгодно? Выгодно свалить всё на непутёвого родственника, который ушёл в Чечню и пропал с радаров на два года?
– До свадьбы не дотянули, но… Мы движемся в правильном направлении.
Шторм с шумом выдохнул. Логическая цепочка умозаключений медленно приводила к выводам, которые не нравились. Абсолютно. И единственными виновными выступали люди, которых всю жизнь считал семьёй. Как один мог предлагать помощь после того, как сам же воткнул нож в спину? Как другой называл братом, а потом пользовался всеми, кто был дорог? Мозг отказывался это понимать.
Заставив себя успокоиться, Александр решил вернуться в кафе. Появившиеся вопросы и страшные подозрения однозначно требовали ответов и объяснений, однако тех, кто мог внятно что-то сказать, ещё стоило разговорить. Как? Он пока не знал, но точно был уверен в одном: Соколовскую они не получат!
– Ты не ушла… – Шторм сел на своё место и посмотрел на девушку.
Катя пожала плечами:
– Если бы я бросилась на улицу так же стремительно, как ты, администратор бы вызвал милицию.
Александр улыбнулся, но появившаяся улыбка тут же померкла.
– Что будем делать? – Он встретился с ней взглядом. – Если погонишь прочь, будешь права.
Катя с силой сжала кулаки, лежавшие на коленях. Интересно, что скажет дальше. Уйдёт, надев маску благородного идальго[1]? От этой мысли стало плохо.
– Но есть одна проблема…. – прервал её тревожные размышления Шторм. – Я не смогу уйти. Гони сколько хочешь, всё равно буду находиться где-то поблизости. Как тень отца Гамлета, знаешь?
На губах появилась улыбка: он не собирался, не хотел бросать.
– Или «Секретные материалы»: истина где-то рядом, – попыталась пошутить она.
– Но я не хочу быть «где-то», я хочу быть рядом.
Что бы она ни сказала в ответ – не отпустит. Однажды допустил такую ошибку, второй раз на те же грабли наступать не станет.
– Нулевой километр? – совершенно неожиданно прошептала Катя.
Что, правда? Вопрос сначала поставил в тупик, прервав цепочку уже начавших выстраиваться в убедительные аргументы доводов.
– Вообще, после случившегося я должен предложить тебе руку и сердце, – смущённо улыбнулся Шторм, – но нулевой километр тоже звучит неплохо. В конце концов, ты должна узнать меня лучше. Уверен, я не такой мудак, каким казался. Но… – Он осёкся: если точки над «i», значит над всеми. – Неужели ты так легко простишь то, что я сделал? После всего что говорил…
– Уже простила, – перебила его Катя. – Я видела тебя настоящего, видела твои страдания, боль и слёзы. Я видела твою душу. Видела в тот момент, когда ты не мог притворяться. И знаешь, все эти полгода, пока думала, что ты мёртв, я упрекала себя в одном: «Как ты можешь быть такой мелочной, Соколовская? Как можешь обвинять его в том, о чём сама мечтала? Он жизнь
