Моголов (резиденцией которых была Агра), мавзолей жены Шах-Джахана (в котором позже был похоронен и сам Шах-Джахан), сооруженный в 1630–1652 годах. Тадж-Махал представляет собой белоснежный 5-купольный храм, стоящий на высоком берегу Джамны, высотой 74 метра, с четырьмя минаретами по углам, он стоит в центре огромного зеленого поля, на котором растут аллеи пышных кустов, цветов и деревьев. Перед ним находятся бассейны, заполненные чистейшей водой, в которой плавают золотые рыбки. В воде бассейнов мавзолей зеркально отражается, и издалека кажется, что вы видите перед собой два Тадж-Махала — один прямо перед глазами, как бы парящий в высоком небе, второй — его полное отражение в малоподвижной воде, которой так много, что дворец в перевернутом виде умещается весь до золотого полумесяца, венчающего башню над гигантским куполом. За бассейнами идут ряды изящно подстриженных травяных газонов с вечнозелеными кустами различной декоративной формы. Основные достоинства Тадж-Махала в его архитектурном совершенстве, очень красивом белом мраморе и инкрустации драгоценными и полудрагоценными камнями, часть из которых давно позаимствована любопытными туристами.
О масштабах строительства Тадж-Махала можно судить по таким данным: только на земляных работах в течение многих лет было занято более 20 000 человек; около 2000 верблюдов и 1000 повозок, запряженных буйволами, использовались для перевозки камней и других материалов; почти 1000 мулов поднимали обработанные глыбы и кирпичи по специальной платформе на строительные площадки. Работы велись в полумиле от Джамны. После завершения мавзолея русло реки было искусственно приближено к Тадж-Махалу, чтобы придать ему еще большее величие и красоту. По свидетельствам, 540 кусков сердолика привезли из Багдада, 670 кусков бирюзы — из Тибета, 614 кусков малахита — из России, 559 кусков оникса — из Декана, 625 алмазов — из Центральной Индии. Только на надгробье ушло 10 тысяч жемчужин.
Потрясенные и переполненные впечатлениями, мы садимся в поезд и едем обратно в Дели — дорога до столицы занимает 5 часов, и все это время мы сидим, приникнув к окнам, за которыми бегут замечательные пейзажи Центральной Индии.
На следующий день мы уезжали домой. Все индийцы, сопровождавшие группу в поездке, пришли проводить нас, подарили настоящий индийский чай, оплатили такси и отправили в аэропорт. Надвигалась томная индийская ночь, на небе зажигались яркие звезды, стремительно проносились за окном кварталы огромного города, и вот уже забрезжила на горизонте искрящаяся надпись «Международный аэропорт Индира Ганди». До свидания, Индия! Будем надеяться на новую встречу.
Глава восьмая
В ПОИСКАХ ДИКОГО ВЕРБЛЮДА
Путешествия бывают разные. Например, путешествие на базар в Стамбул. Или поочередное прогревание тела то на греческом, то на тунисском, то на египетском пляже. Но есть когорта людей, понимающих под словом «путешествие» поездку в дикую природу, проживание не в пятизвездочном отеле, а в хижине среди местных жителей, когда незнание туземного языка ничуть не мешает нормальному общению. Лучшую страну для любителей такого путешествия, чем Монголия, трудно найти. На Земле мало осталось мест с такой дикой и нетронутой природой, как Монголия — страна изумительной по красоте природы, древнейшей истории, крупнейших в мире «кладбищ» динозавров. Каждый путешественник найдет в ней себе интерес по вкусу. Недаром так любили Монголию великие русские путешественники — Николай Михайлович Пржевальский, Петр Кузьмич Козлов, Михаил Васильевич Певцов, Всеволод Иванович Роборовский, Григорий Ефимович Грумм-Гржимайло! Великая и счастливая судьба была у этих людей. Их именами назывались хребты, перевалы, животные. Давно нет в живых великих путешественников прошлого, но до сих пор бегают по просторам Центральной Азии лошадь Пржевальского, хомячок Роборовского, круглоголовка Грумм-Гржимайло. Сколько бесценных находок для истории было сделано, сколько открытий.
А что мы знаем сейчас об этой прекрасной стране, кроме оскорбительной поговорки: «Курица— не птица, Монголия — не заграница?» Я искренне верю, что когда-нибудь люди опомнятся и поймут, что выборы депутатов, склоки политиков, безнравственность правителей — не более чем мышиная возня на фоне вечной красоты природы. И люди последуют призыву великого борца за сохранение девственной природы Бернгарда Гржимека, которому принадлежат замечательные слова: «В ближайшее столетие люди наверняка не отправятся в путешествие, чтобы взглянуть на чудеса современной техники. Наоборот, из душных, закопченных городов они устремятся к уцелевшим уголкам живой природы, дышащим покоем и тишиной. Страны, сумевшие сохранить такие оазисы природы, будут вызывать всеобщую зависть и благодарность», и ринутся в дикие степи и непокоренные горы. И вот тогда Монголия станет меккой для путешественниц ков и туристов, они будут благословлять эту страну, сохранившую свою удивительную природу и культуру.
У каждой страны есть животное — визитная карточка. У России — это соболь, у Китая — большая панда, у Австралии — кенгуру. Когда речь заходит о Монголии, у зоолога сразу возникают образы двух животных — лошади Пржевальского и дикого двугорбого верблюда. Открытие Пржевальским дикого верблюда было одним из замечательных событий в зоологической науке XIX века. Наука пополнилась еще одним новым видом животного. Это была сенсация в научной жизни. О существовании дикого верблюда в пустынях Центральной Азии знали еще из древних китайских летописей, рассказов Марко Поло. Однако он оставался легендарным животным — ученые его не видели. Лишь в конце XIX века Пржевальский встретил, добыл и описал этого верблюда. Замечательным было и то, что встретил впервые его он в день десятилетия начала своих путешествий. Вот как описывает Пржевальский это событие в своих трудах: «15 января. Сегодня исполнилось десятилетие моей страннической жизни. 15 января 1867 г., в этот самый день, в 7 часов вечера, уезжал я из Варшавы на Амур. С беззаветной решимостью бросил я тогда свою хорошую обстановку и менял ее на туманную будущность. Что-то неведомо тянуло вдаль на труды и опасности. Задача славная была впереди; обеспеченная, но обыденная жизнь не удовлетворяла жажде деятельности. Молодая кровь била горячо, свежие силы жаждали работы. Много воды утекло с тех пор, и то, к чему я так горячо стремился, — исполнилось. Я сделался путешественником, хотя, конечно, не без борьбы и трудов, унесших много сил… День десятилетия ознаменовался для меня неожиданным сюрпризом: мы встретили наконец дикого верблюда, но, к величайшему огорчению, не могли его убить. Дело происходило следующим образом: вставши, по обыкновению, с рассветом, мы напились чаю, доели остатки вчерашнего супа и хотели вьючить верблюдов. Стоянка была в эту ночь в горном ущелье на высоте 10 000 футов, утром стоял мороз -17° и дул восточный ветер. Все верблюды
