Нил ответил с готовностью:
- Конечно!
- В чем, просвети.
- Та рыжая, - объяснил Нил, очень гордый, что понимает больше господина, - а та вот черная!
- Это я заметил, - обронил Лоенгрин, - а насчет существенной, как бы сказать, разницы?
Нил приподнял в удивлении плечи.
- Ваша светлость, это женщины! Какая между ними может быть разница?
- Гм, - сказал Лоенгрин. - Не совсем... но вообще-то хороший ответ. Ты, как я понял, планируешь остаться?
Нил радостно подхватился.
- А что, можно?
- Будут только рады, - сообщил Лоенгрин.
- Тогда меня отсюда и сто быков не вытащат!
- Понятно, - сказал Лоенгрин. - Ну ладно, будь здоров. Вот тут еще чуть затяни, чтоб не болталось... Хорошо, спасибо! Я пошел.
Нил непонимающими глазами смотрел, как его господин, расправив плечи, уходит вольно и широко к своему коню. Тот радостно заржал, Лоенгрин вынес из сарая седло и положил коню на спину.
- Мой лорд!
Лоенгрин оглянулся, Нил подбежал с вытаращенными глазами и распахнутым в удивлении ртом.
- Слушаю, - ответил Лоенгрин и принялся затягивать подпругу.
Нил поспешно ухватился за ремни, начал сам все затягивать и улаживать, деликатно отстраняя рыцаря.
Лоенгрин сказал усмешливо:
- Да брось ты эту ерунду!.. Там вон тебя такие женщины ждут...
Нил спросил с пугливым недоверием:
- Вы в самом деле решили уехать?.. Отсюда? Где вот так все... божественно?
- Что значит решил? - перепросил Лоенгрин. - Я и не собирался здесь задерживаться, как помнишь. Или все забыл? Мне нужно объехать земли Брабанта, посмотреть, что и как, затем вернуться в Анвер.
Нил взмолился:
- Но почему сейчас?
- А почему не сейчас? - спросил Лоенгрин отстраненно. - Я христианин, а это обязывает. И я возвращаюсь в христианский мир.
- Ваша светлость, а я?
- Это у язычников нет выбора, - напомнил Лоенгрин. - А у христиан есть. Ты христианин, сам волен, вернуться ли в мир христиан или же остаться в язычестве. Заметь, я не называю это вот ни гнусным, ни развратным или развращенным, похотливым или... любым другим словом. Я просто сделал здесь остановку, дал отдохнуть коню, теперь еду мимо и дальше.
Он проверил стремена, потрепал коня по холке.
- Готов, дружище?
Конь ответил тихим ржанием. Нил метнулся от них, как ошпаренный, а Лоенгрин вспрыгнул в седло, разобрал повод.
Как он и предчувствовал, украшенная виноградными листьями арка появилась в тот момент, когда он твердо уверился, что покидает этот прекрасный чувственный мир, так и не отыскавший иных дорог.
Она заблистала холодно крупными каплями росы на листьях, словно напоминая, что по ту сторону холодно и неуютно, там еще новый дикий мир...
- Зато у него бесконечная дорога, - проговорил себе Лоенгрин, чтобы затоптать слабое чувство потери от расставания с этим гедонистическим миром. - И мы, клянусь, построим Царство Небесное...
Он был уже в нескольких ярдах от выхода из Грота, когда зеленая стена слева распахнулась, Голда выбежала обнаженная и с распущенными волосами, подбежала с плачем и прижалась с конскому боку всем прекрасным телом, вскинув бледное лицо с мокрыми от слез глазами и ухватившись за сапог с рыцарской шпорой.
- Не уходи!.. Здесь все рухнет!..
Конь остановился, прядая ушами, Лоенгрин посмотрел на хозяйку волшебного Холма с кроткой жалостью.
- Нет.
Она вскинула голову, в прекрасных широко расставленных глазах страх и отчаяние, потом мелькнула безумная надежда.
- Ты, - вскрикнула она тонким голосом, - не уйдешь?
Он покачал головой.
- Не рухнет.
- Но, - вскрикнула она в отчаянии, - ты же паладин? Ты должен уничтожить все это, так от тебя требует вера, я знаю!.. Издавна было предсказано, что однажды придет с именем иного бога великий воин в сверкающих доспехах...
- И все разрушит?
- Да!
- Наша вера ничего не требует, - ответил он мягко. - Мы сами решаем по своей совести. Иногда ошибаемся... Порой - жестоко, но это наши решения, мы за них отвечаем сперва перед своей совестью, а потом ответим на Страшном суде.
Она вскрикнула:
- И что ты решил?
Он ответил с той же задумчивой кротостью:
- Этот мир тоже создан Господом... с какой целью - не знаю. Возможно, только для того, чтобы испытывать людей. Тот, кто войдет сюда и не запятнает свою душу... станет еще крепче. Возможно, цели Господа иные, не мне пытаться их понять. Потому я, предоставленный самому себе, помолился и просил Господа дать мне совет...
Она затаила дыхание, но сверкающий рыцарь замолчал, она взмолилась:
- Скажи, что твой могучий бог тебе ответил?
Он покачал головой:
- Ничего.
Она спросила в страхе:
- Что это значит?
Он улыбнулся краешком рта.
- Господь предоставил решать самому. Потому я, как уже сказал, оставляю этот мир, ничего в нем не тронув и ничего не сломав, и возвращаюсь в мир людей. Волшебный Холм - не пропасть или болото, в котором гибнут все, правые и виноватые, слабые и сильные. Прощай.
Она вскричала отчаянным голосом:
- Но как же... предсказание?
Он покачал головой.
- Это не обо мне, точно.
Она вскрикнула в слезах:
- Но предсказан был именно великий воин на белом коне и в сверкающих доспехах!.. И безупречный лицом и телом...
- Я такой не один, - прокричал он и повернул коня в ту сторону, где через арку виден дикий мрачный лес, качаются ветви под напором злого пронизывающего ветра и хрипло кричат голодные и раздраженные вороны. - Жди! Он еще придет.
Она не успела ответить, сзади простучал частый стук копыт, из-за цветущих деревьев выметнулся Нил на неоседланном коне, седло просто лежит на холке.
На бледном лице оруженосца вспыхнула улыбка счастья.
- Слава Господу, ваша светлость, я вас догнал!
- Передумал? - спросил Лоенгрин.
- Вы принадлежите христианскому миру, - ответил Нил, - а я принадлежу вам, мой лорд!
Лоенгрин улыбнулся ему и прекрасной хозяйке волшебной горы.
- Все лучше, чем мы ожидали, верно?
Глава 14
Холодный пронизывающий ветер злобно набросился на обоих в тот же миг, как вынырнули из-под арки. Деревья высятся, как горы, покрытые зеленым и коричневым мхом от основания и на высоту в два человеческих роста, корни выползают, взбугривая землю, покрытую толстым слоем прошлогодних листьев, все настолько толстые, что иные с бедро взрослого мужчины...
Кони всхрапывали и пугались каждого шороха, словно и они быстро разнежились в языческом раю и отвыкли от трудностей привычной жизни.
Нил то и дело поглядывал вверх, но плотные кроны полностью закрыли небо.
- Не понимаю, - произнес он озадаченно, - утро или вечер?.. Сколько мы пробыли?.. Говорят, можно прожить там сутки, а здесь пройдет год... а то и сто лет...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
