В диалоге двух протагонистов «внутренний голос» защищал Оксану от самой себя. Он помогал ей отражать удары, наносимые оппонентом по ее «Я» и исподволь переключал ее внимание на позитивное разрешение противоречий внутри ее самой.
«Внутренний голос»: «Посмотри. Ведь он не такой страшный, как на первый взгляд кажется и как пытается себя преподнести. Скажи ему что-нибудь хорошее».
Оксана: «Правда. Я вижу умные глаза и сильный характер».
«Дополнительное эго»: «Ты тоже ничего, характерная!»
«Внутренний голос»: «Видишь, он у же за метил в тебе другие качества. Помоги ему увидеть в тебе личность, свободную, чувственную».
Оксана: «Я, право, смущена. Ты мне столько всего наговорил! Как и в жизни – сплошная глупость! (Пауза, задумчиво.) Да… наверное… во мне действительно много такого, что меня же и задевает!?»
«Дополнительное эго»: «И во мне. Я это знаю, но почему-то остаюсь с этим. Мне кажется, это придает мне большую уверенность, это защищает меня».
Оксана: «Защищает ли либо?..» (Пауза.)
«Внутренний голос»: «Может быть, об этом мы поговорим завтра, завтра же и проживем все заново». (Я сознательно останавливаю действие. В этой ситуации откровения важна не аффективная разрядка, а переоценка, переосмысление протагонистом своей модели жизни.)
Назавтра была работа с масками – вышеописанный трудный случай с Сергеем. Я все время держал внимание на Оксане, видел, как она переживает за Сергея, с какой искренностью и активностью вступает с ним в диалог. Сила ее «внутреннего голоса» увеличивалась по мере сопереживания Сергею. В какой-то момент я почувствовал, что ей нужна моя помощь. Я сразу прекратил анализ работы с масками и подошел к Оксане. Оксана поняла меня без слов. На меня смотрели большие детские глаза, из которых тихо текли слезы. Чувства Оксаны вмиг «заразили» всех участников действия: зал тихо плакал. Не было аффектов, не было фрустрирующих обстоятельств; откровение «пришло» в группу без насилия и анализа. Зал затаил дыхание.
Ведущий: «Тебе хорошо, ведь правда? Что-то тебя волнует?»
Оксана: «Я одинока, мне трудно, я не знаю, что делать».
Ведущий: «Но ты же сильная! Ты сама убедилась в своей силе за эти дни много раз. Наверное, важно понять, где ты и с кем ты».
Оксана: «Я хочу, я стараюсь. Кто же поможет мне?»
Из зала вышла девушка и протянула ей шоколадку: «Я».
Оксана тихо плакала, сжимая в руке шоколадку. Она открыто смотрела на нас, постепенно ее взгляд успокаивался, прояснялся. Оксана чувствовала откровенную поддержку всей группы. Она видела, что ее чувства глубоко затронули души участников группы. Это придало ей силы. Оксана глубоко вздохнула и улыбнулась, в ее глазах читалась благость.
Терапевтическая история «Диалог»
О продуктивности техники «внутреннего голоса» в решении коммуникативных проблем свидетельствует история взаимоотношений Севы и Ларисы.
В одной из пролонгированных учебно-терапевтических групп по арт-терапии на четвертый год работы на последнем семинаре еще оставались «белые пятна» во взаимопонимании между участниками курса. Будучи умудренными и опытными ведущими тренингов, мои коллеги, при всей их открытости к действительности оставались достаточно сдержанными в вопросе о личностных отношений. Они болезненно переживали критику и открыто противились тем замечаниям, которые затрагивали их глубинные чувства.
С тем чтобы снять недопонимание между двумя участниками группы, я предложил поработать им в технике «внутреннего голоса». В роли протагониста был Сева – человека самобытный, экстремальный. «Провокатора» он выбрал сам – Ларису – сильную, сдержанную, самодостаточную личность. Себе я взял роль «внутреннего голоса» Севы.
Лариса: «И чем же мы будем заниматься?»
Сева держит паузу.
«Внутренний голос» (Севе): «Обрати на нее внимание».
Лариса: «Вы там не шушукайтесь (улыбается). Может быть нам стать ближе?» (приближается к Севе).
«Внутренний голос»: «Оставайся на расстоянии!»
Сева (вставая, отходит в сторону): «Что ты липнешь, навязываешь себя?»
Лариса: «А мне так нравится, я этого хочу!» (Опять приближается.)
«Внутренний голос»: «Какая настойчивая. Не позволяй ей себя тебе навязывать».
Сева: «Это твоя стратегия по жизни?» (Уходя в сторону.)
Лариса: «А твоя – избегать прямых контактов?»
В процессе диалога что-то меняется в пространстве отношений протагониста. Глаза Ларисы становятся мягче, спокойнее. Она уже что-то для себя допускает, что-то для нее начинает выглядеть иначе, чем пять минут до начала встречи.
«Внутренний голос»: «Сева, ты можешь принять ее. Твоя правда приблизит ее доверие и понимание. Сядь к ней рядом, спина к спине, и позволь на тебя опереться».
Сева встает, обходит Ларису, садится к ней спиной.
Какое-то время они находятся в напряжении. Никто не решается сделать первый шаг на сближение.
«Внутренний голос»: «Закройте глаза, дышите вместе».
Как кто-то отпустил нити, удерживающие их тела в состоянии напряжения, «подвешенности». Тела «обмякли», спины «погрузились» друг в друга. Естественным образом оба почувствовали тепло своих душ, и было видно, что им стало комфортно. Ребята перестали играть роль «понимающих» актеров.
С тем чтобы убедиться в том, что между ними не существует противоречий, я движением руки пригласил остальных участников группы. Они обступили действующих персонажей и шепотом в разнобой стали проговаривать, а в дальнейшем выкрикивать в адрес сидящих провоцирующие их реплики; некоторые пытались их растолкать. Однако было очевидно, что Сева и Лариса находятся вне игры; ни их тела, ни мимика, ни дыхание не выказывали волнения. Отношения между ними были явно более значимыми, чем необходимость реагирования на внешнее раздражение.
Группа удалилась, оставив ребят в прежних позах, спина к спине.
«Внутренний голос»: «Сева, ну, что ты сейчас чувствуешь? Она настоящая?»
Сева: «Да».
«Внутренний голос»: «Тебе комфортно?»
Сева: «Да. Не хочется говорить».
«Внутренний голос» (обращается к Ларисе): «Скажи, он изменился?»
Лариса: «Да, он сейчас настоящий».
«Внутренний голос»: «Он сейчас не играет?»
Лариса: «Нет».
Они открыли глаза и спокойно смотрели друг на друга. Оба действительно изменились. Как будто что-то металлическое, холодное ушло, а на его место пришло спокойствие и освобождение. Сразу потеплело и в группе. Степень доверия между участниками группы настолько выросла, что я смог предложить им другое задание – «Монолог», который подводил итог всей проделанной нами за четыре года работы. Возможно, без качественного скачка (трансгрессивного перехода) в предыдущем задании я не решился бы на этот эксперимент в группе.
Глава 3. Пластико-двигательная терапия
1. Онтология телесного движения
Телесное движение как форма проявления человеческой экспрессии
Анализ методологического основания и эвристических принципов исследования онтологии творчества, проведенный в предыдущих главах книги, позволяет определить генезис арт-терапевтических моделей, направленных на трансформацию устаревших паттернов поведения. Рассмотрим основные положения теории онтологии движения, знание которой открывает возможность для коррекции широкого круга психологических, психических и психосоматических проблем.
Что такое движение? Следует различать движущееся тело и движение как таковое – процесс, явление, связанное с перемещением, изменением положения материального тела. Движение можно исследовать и как функцию тела, направленную на включение субъекта в среду, и как «психологическое напряжение», посредством которого человек «разворачивает перед собой» свой мир (Мерло-Понти, 1999, с. 115). Следует отметить, что для П. Жане «бытие в мире» есть «функции реального» (там же, с. 115), для А. Бергсона – «внимание к жизни», которое представляет собой осознание «зарождающихся» в теле движений (там же, с. 114). Все формы движения свидетельствуют об укорененности субъекта в среде, о его способности посредством телесного действия адаптироваться к ее изменениям. Таким образом, движение выступает как место встречи тела и духа, соединяя в себе весь опыт пребывания человека в мире.
