Через полчаса Володя мирно спал в своем гамаке. Шаровая каюта погрузилась в синий полумрак, и только над лабораторным столиком Малевской, совсем низко, сиял конус яркого света, в котором золотились свисавшие пряди ее волос.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. ЭЛЕКТРОСТАНЦИЯ В НЕДРАХ ЗЕМЛИ
Мареев сидел у маленького столика в буровой камере, глубоко задумавшись.
Что предвещают эти непонятные скачки температуры? Являются ли они грозными вестниками далекого, непрестанно кипящего магмового бассейна или всего лишь спокойным дыханием застывающего в течение тысячелетий лакколита, уже потерявшего связь с материнским очагом магмы? Как узнать значение и смысл таинственных температурных скачков? От этого зависит решение задачи — строить или не строить здесь подземную электростанцию. Судьба всей экспедиции связана с правильным ответом на этот вопрос. До сих пор повышение температуры шло быстрее, чем ожидалось, но все же довольно спокойно и равномерно. Может быть, объяснение кроется здесь? Если бы впереди лежал кипящий бассейн магмы, температура, вероятно, возрастала бы резче... Кроме того, почему влияние такого мощного источника тепла начало сказываться только на глубине десяти километров, а не раньше?
Надо выждать результатов дальнейшего продвижения снаряда. Вопрос должен решиться на следующей тысяче метров.
Мареев так задумался, что не слышал, как Малевская спустилась из шаровой каюты и приблизилась к нему. Он вздрогнул, когда услышал совсем близко от себя ее голос:
— Никита!..
Он не сразу отозвался.
— Никита, вот последний анализ породы... Температура все повышается, как и раньше.
Мареев схватил листок бумаги и углубился в изучение его.
— Да... — произнес он наконец. Голос его звучал глухо. — По всему видно, что мы достигнем необходимой температуры значительно раньше... на меньшей глубине... Садись, Нина, нам нужно поговорить. Работа нашей электростанции запроектирована на температуре породы от четырехсот пятидесяти до четырехсот пятидесяти пяти градусов. Мы уже достигли трехсот восьмидесяти и пяти десятых градуса. Если так будет продолжаться и дальше, то через пять-шесть суток, на глубине менее четырнадцати километров, мы очутимся в условиях, подходящих для устройства электростанции... Сокращение пути снаряда может, конечно, только радовать. Но меня беспокоит причина такого быстрого возрастания температуры... Почему — ты сама понимаешь.
— Мне все же кажется, что возрастает она достаточно равномерно, без больших скачков. Скорее всего, причиной возрастания является остывающий лакколит.
— Почему ты так думаешь?
— По-моему, присутствие расплавленной магмы невозможно, хотя бы уже по одному тому, что абсолютно не заметно ее влияния на температуру поверхностных слоев земной коры.
— И ты, оказывается, такого же мнения?! — обрадовался Мареев. — Мне это приходило в голову. Пожалуй, мои опасения действительно необоснованны. Во всяком случае, ближайшая тысяча метров нам многое покажет. Теперь другой вопрос. Мы достигнем необходимой температуры раньше, чем рассчитывали, то есть через пять-шесть суток. Какого ты мнения о здоровье Михаила?
Малевская задумалась.
— Ему значительно лучше, — сказала она. — Но в такой короткий срок он вряд ли поправится. Щетинин сказал, что он гарантирует полное выздоровление дней через десять.
— О, это было бы великолепно! Не забудь, что нам потребуется немало времени на подготовку свободного пространства для станции. Мы это сделаем без него, а когда можно будет приняться за установку и монтаж батарей, он будет уже вполне здоровым... Как будто все складывается недурно... Мы близки к цели.
— Я страшно рада, Никита. Только бы установить станцию, пустить ее скорее в ход!
— Дать ток на поверхность... Добиться нового триумфа советской науки и техники... Ради этого стоит рисковать, — убежденно закончил Мареев.
Они еще долго разговаривали, возбужденные близким осуществлением своей цели, мечтая о прекрасном будущем, когда десятки, сотни мощных станций будут выкачивать на поверхность энергию земных недр, насыщать ею гигантские заводы и фабрики, оживлять холодную Арктику, превращать пустыни в цветущие сады, мчать из края в край огромной счастливой страны электропоезда, стремительные, как молнии.
Весть о скором окончании пути вызвала бурный восторг у Володи и, казалось, придала новые силы больному Брускову. Говорили только о близкой остановке снаряда, с нетерпением считали оставшиеся метры. Гудение моторов уже казалось слишком спокойным и ровным. На уроках географии, геометрии, истории Володя неизменно переходил на разговоры о закладке станции, о новых мощных установках, намечал на карте пункты для них и тормошил Мареева и Малевскую бесконечными расспросами.
В охватившем всех оживлении прошло почти незамеченным появление богатого месторождения медных руд на глубине тринадцати тысяч ста пятидесяти метров. Малевская, однако, тщательно исследовала эту залежь на всем ее протяжении по пути снаряда. Руда была магматического происхождения. Она, несомненно, образовалась во время застывания магмы и состояла из халькопирита, борнита и пирита, но преобладала в ней самородная медь, что представляло большую редкость и придавало особую ценность этому месторождению. Залежь меди уходила в глубину на пятьсот двадцать метров и по своему богатству могла бы иметь мировое значение.
Володя помогал Малевской при исследованиях залежи, но не очень внимательно слушал объяснения о происхождении, составе и значении меди. Он думал теперь только о станции. Однако последняя фраза Малевской задела его за живое.
— Почему ты говоришь, Нина, что эта залежь только могла бы иметь мировое значение? — спросил он.
— Потому что руда слишком глубоко залегает. Тринадцать километров — пока недостижимая глубина для современной горной техники.
Володя презрительно фыркнул и поднял голову от микроскопа.
— Вот еще! Пустяки какие! А наш снаряд? Ты постоянно забываешь о снаряде, Нина! Рабочие спустятся сюда в скафандрах и будут добывать руду.
— Совсем просто! — рассмеялась Малевская. — Какой ты прыткий, Володька! А как доставлять руду на поверхность? По пять тонн с каждым рейсом снаряда?
Володя задумался, но лишь на одно мгновение. Он сейчас же оживился и категорически заявил:
— Это неважно! Самое главное — добраться до руды, а как ее переправлять наверх — придумают другие. Не могу же я тебе сию минуту предложить такой способ...
Он обиженно повернулся к микроскопу и склонился над ним.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
