Толстая, со ступенчатым ободом крышка люка стала медленно подниматься кверху, в черную пустоту каверны. Через минуту Мареев, за ним Малевская, Володя и Брусков вышли из люка на концентрический вал из размельченной породы, образовавшийся вокруг снаряда при его погружении под дно пещеры.
Сильные лучи электрических ламп прорезали темноту. Раздались восхищенные крики, заглушенные шлемами.
Ослепительное зрелище возникло перед глазами изумленных людей. Тысячи разноцветных огней засверкали в лучах электрических ламп, вспыхивая то дымчатозолотистыми, то багровыми пожарами, собираясь в радужные снопы и арки, разлетаясь мириадами сверкающих искр.
Своды, стены и дно маленькой, почти круглой подземной пещеры были густо усеяны огромными кристаллами драгоценных камней. В одиночку и тесными сборищами, друзами, похожими на гигантские цветочные корзины, они росли снизу, свисали сверху, тянулись с боков, со всех сторон устремляясь на потрясенных, онемевших зрителей своими острыми вершинами и плоскими гранями кристаллов. Великолепные изумруды с бездонной зеленой глубиной; золотистые, словно тлеющие, топазы; винножелтые, розовые, травянисто-зеленые бериллы; нежноголубые, как юное весеннее небо, аквамарины, фиолетовые аметисты, — словно сжатые гигантской рукой в один букет, — горели всеми оттенками красок, от самого нежного до нестерпимо яркого.
Все сокровища, когда-либо прошедшие через человеческие руки и собранные вместе, оказались бы нищенски ничтожными перед невиданным сборищем самоцветов, разраставшихся здесь, в невозмутимом покое и тишине, в течение бесчисленных миллионов лет.
Неподвижно, в полном молчании, стояли Мареев и его товарищи перед феерической картиной, которой встретила земля первых людей, вступивших в ее недра.
Наконец Брусков, точно очнувшись от сна, тряхнул головой и сказал в микрофон:
— Хватит! Налюбовались на всю жизнь! Пойдем смотреть главный зал этого храма Будды.
С сожалением Малевская отвела глаза от пожара пылающих красок и направила фонарь направо. Там темнел низкий, широкий проход, ведущий в главную каверну. Пройти к нему оказалось нелегким делом. Дно пещеры было сплошь покрыто острыми, колючими зарослями кристаллов драгоценных камней.
Мареев и его спутники начали осторожно спускаться с вала, окружавшего снаряд. Вдруг Володя, нетерпеливо шагнувший вперед, споткнулся о граненую вершину огромного желтого берилла и упал. Тысячи пик и кинжалов приняли его в свои колючие объятия. Володя почувствовал во всем теле такую боль, что невольно закричал. Его попытки встать причиняли ему еще большие страдания. Руки и ноги скользили по гладким граням огромных кристаллов, проваливались в узкие щели между ними, и вскоре, бессильный и неподвижный, Володя оказался в плену у великолепных и грозных камней.
Казалось, сверкающий всеми цветами радуги спрут тысячами каменных щупальцев обвил первую живую добычу, которую он терпеливо поджидал здесь долгие миллионы лет.
В первое мгновение, опасаясь неосторожного шага, все с тревогой следили за извивавшимся Володей, за его мучительными и бесплодными усилиями освободиться из этой предательски красивой ловушки. Малевская и Брусков бросились было к нему на помощь, но их остановил голос Мареева:
— Назад! Не шевелись, Володя! Береги скафандр! Михаил, принеси скорей лопаты и большие молотки!
Через минуту Брусков принес инструменты.
Вооружившись тяжелым молотком, Мареев принялся крушить кристаллы возле Володи. Бесценные по величине и красоте изумруды, бериллы, аквамарины, аметисты рассыпались дождем мелких сверкающих осколков под его бешеными ударами. Малевская и Брусков с лихорадочной быстротой забрасывали изуродованные обломки кристаллов размельченной породой из вала, образовавшегося вокруг снаряда.
— Скафандр цел, Володя? Ты не чувствуешь газов? — спрашивал Мареев.
— Газов нет, Никита Евсеевич! Только... неудобно очень... — ответил Володя, лежа неподвижно, точно связанный невидимыми цепями.
— Потерпи, Володюшка, — говорила, запыхавшись, Малевская, яростно работая лопатой. — Еще немного...
Через несколько минут Мареев приблизился к Володе и помог ему освободиться из мертвой хватки каменного спрута. Скафандр был цел, но тело мальчика ныло и болело, как после жестоких побоев.
— Да... — бормотал Брусков, устало опираясь на лопату. — Вот так красота! Мышеловка из драгоценных камней! Будь она трижды проклята! С этими сокровищами надо быть поосторожней. Они здорово кусаются...
— Что же теперь делать, Никита? — спросила Малевская, прижимая к себе Володю. — Надо же пройти в главную каверну!
Мареев молчал.
— Надо разбить несколько пустых ящиков из-под продовольствия, — ответил он наконец.
— Ага! Идея! — подхватил Брусков. — Устроим тротуар из пластмассовых досок и будем гулять, как по проспекту. Отлично! С вашего разрешения, товарищ начальник, я пойду в снаряд.
— Не горячись, Михаил! — возразил Мареев. — Не забывай, что ты выздоравливающий и вышел на прогулку, а не на работу. Мы это сделаем с Ниной, а вы с Володей обозревайте окрестности и о замеченном доносите... Пойдем, Нина!
Брусков горестно вздохнул и, опускаясь на край снаряда, сказал:
— Садись, Володя! Мы с тобой теперь инвалиды... временно нетрудоспособные... А пока поделись со мной своими впечатлениями от этой шкатулки с драгоценностями. Тебе на чем было приятнее лежать — на изумрудах или аквамаринах? По-моему, лучше на аметистах.
— Ну, и ложись на них... — недовольно проворчал Володя, потирая ноющее колено.
Он был явно не в духе и не чувствовал расположения поддерживать беседу в таком тоне.
— И ты, Брут! — укоризненно покачал головой Брусков. — Все вы сегодня сговорились огорчать меня...
Через четверть часа Мареев показался в отверстии люка и начал выбрасывать доски, которые подавала ему снизу Малевская. Скоро ровная дорожка протянулась от снаряда к выходу из маленькой пещеры. Когда яркие лучи ламп осветили внутренность большой каверны, Мареев и его спутники, забыв о только что пережитых волнениях, не удержались от криков восторга.
Высокая и узкая пещера со стрельчатым сводом, как в готическом храме, сияла переливами разноцветных огней. Гигантские кристаллы, вышиной до двух метров, чистые и прозрачные, как лед, покрывали ее стены, дно и своды; они расширяли ее просторы, наполняли пространство воздухом и светом.
— Да, — сказал наконец Брусков. — Матушка земля подготовила роскошное помещение для нашей станции. Хвалю старушку! Долго ждала — дождалась... Когда приступим к работе, Никита?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
