В глазах Фролова вспыхнули искорки.
— Какая вы! Сильная, уверенная и в то же время красивая, женственная.
— И красивой меня, кстати, деньги сделали.
— А счастливой?
— Нет, — усмехнулась Вера, наливая коньяк в шарообразные бокалы. — Но без них мне лучше бы не стало.
Фролов взял протянутый ему бокал.
— Это прозрачный намек, что мне пора уходить? — спросил он.
— Нет. Отчего вы так решили?
— Тогда давайте перейдем на «ты», — проговорил Сергей, поставил бокал на стол и, подойдя к Вере, обнял ее. Она попыталась вывернуться, но он поймал ее губы…
В полумраке спальни пролетали тревожные мысли: «Боже, с первым встречным! Но ведь каждый вначале бывает встреченным впервые, — нашлась она что ответить своей добродетели. — К тому же это наша вторая встреча, а может, и третья…»
Фролов давно не был так молод телом и давно не получал такого острого наслаждения от близости с женщиной. «Твержу, что невезучий, а ведь привело меня сюда что-то, подарило такую женщину. А мог бы лежать голодным у потухшего камина или брести до станции, утопая в сугробах… Какие у нее простыни, так и ласкают. А как пахнут! Точно жасмин весной».
Они хотели, чтобы утром за окном свирепствовала буря, чтобы занесло их поселок снегом по самые крыши. Но проснулись и услышали веселый перезвон капели, солнце золотило гардины на окнах, снег таял на глазах.
— Жаль, — протянул Фролов. — Я бы, конечно, мог задержаться еще на пару дней, — посмотрел он на Веру.
Она вздохнула и ответила:
— Я, к сожалению, не могу задержаться даже на лишний час.
— Понятно, — уныло отозвался он.
Вера пошла готовить кофе, и, когда Сергей пришел на кухню, она ему сказала:
— Знаешь что, этикетки — это хорошо. Но надо постепенно выходить на большую дорогу. Для начала я тебя устрою работать в наше издательство.
— Какая разница? — удивился он.
— Разница, правда, небольшая, — согласилась Астрова, отводя глаза, чтобы Сергей ничего не мог прочесть в них. — Но… — она задумалась «Говорить или нет?» Решила сказать, завуалированно. — Мне нужен в издательстве человек, на которого я могу положиться. Очень нужен! Понимаешь?
— Но что может дизайнер?
— Дизайнер — ничего, а человек — много.
Фролов добавил в кофе сливки, размешал.
— Да я привык к своей работе…
— Ну какой ты! Неужели непонятно? Ты поможешь мне, я помогу тебе. У меня имя! Сейчас не буду вдаваться в подробности, но меня хотят его лишить. Мол, устали все от Астровой, пора ей уступить свое место другой. Я же решила не только не уступить, а даже упрочить его.
— Однако… — пробормотал Фролов.
— А как ты хотел?! Смириться? Опять по горло увязнуть в тине? Нет, нет и нет!
— Теперь наяву вижу ту силу, которая вновь выталкивает меня из болота. Ну смотри, вытолкнешь, назад не вернусь. За два месяца я все подготовлю к выставке. А ты, используя свое имя, найдешь мне спонсоров!
Взгляд Веры просветлел.
— Отлично! Такое отношение к делу мне нравится! Но только учти, обстановка в издательстве очень сложная. И мы с тобой только знакомы, не более.
— Даже так! У меня складывается впечатление, что я иду работать в гестапо.
— Верное ощущение! — с усмешкой подтвердила Вера.
ГЛАВА 19
Смеркалось. Ксения повернула в сторону своего дома и взглянула на заходящее солнце. От неприятной мысли поморщилась. «Луч солнца слился с прахом Валентины», — вспомнились ей слова Олега, которые он твердил, иногда сам того не замечая. «Как-то неприятно, что там прах… — Она опять взглянула на солнце, и ей показалось, что оно подернулось пепельной пеленой. — Ой, о чем это я думаю! Олег с ума сходит и других вовлекает».
Ксения посмотрела по сторонам, чтобы отвлечься. Она шла по небольшому скверу, в конце которого высился ее дом. Деревья стояли еще не тронутые дыханием весны. Темнело удивительно быстро. Вдруг она услышала за собой шаги. Они убыстрялись. Потом мужской голос негромко крикнул: «Девушка, подождите!» Ксения оглянулась: длинная аллея была пустынна, а к ней стремительно приближался незнакомец. Она ускорила шаг, незнакомец не отставал и все звал: «Девушка, подождите!» Она тихо вскрикнула и бросилась бежать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Преследователь не отставал. Аллея, пересеченная лужами, с вязким желе из снега, казалась нескончаемой. И тут Ксения услышала лай. «Арчибальд! Василий Петрович вышел с ним на прогулку!» — мелькнула радостная мысль, придавшая скорость ее ногам, и она чуть не налетела на своего соседа. Сказать ничего не успела, так как преследователь не отставал. Спрятавшись за широкую спину Василия Петровича, подумала: «Если у него пистолет, то он и меня, и его».
Незнакомец остановился. Перевел дыхание. Рассмотреть его лицо было трудно. На голове вязаная шапка, надетая до бровей, на шее шарф, скрывающий подбородок.
— Девушка, я же вам кричал, чтобы вы остановились! — начал он. — Вы журнал обронили. Я хотел его вам отдать. А вы, непонятно отчего, испугались, — всунул он в руки остолбеневшей Ксении журнал, усмехнулся и ушел.
— Что? Что случилось? — тронул ее за руку Василий Петрович. — Вы как будто напуганы? Он же вам журнал хотел вернуть.
Она кивнула и проговорила:
— Да. Только никакого журнала я не теряла.
Василий Петрович нахмурился:
— Странно. А! Так он, наверное, познакомиться хотел.
Ксения не отвечала, глядя остекленевшими глазами на Василия Петровича. Он потряс ее за плечи:
— Да что вы так напугались?
— Это в нашей темной аллее познакомиться? — прошептала она, перевела взгляд на журнал в руке, подошла к мусорному баку и выбросила его.
Василий Петрович кликнул Арчибальда и проводил не вполне пришедшую в себя Ксению до ее квартиры. Не успела она опомниться, как раздался звонок в дверь. От неожиданности и еще не прошедшего испуга Ксения вздрогнула так, что подпрыгнула на диване. Тихо поднялась, подошла к двери и спросила:
— Кто?
— Что за вопрос? — раздался ответ, и ключ вошел в замочную скважину.
Надо было броситься к телефону, надо было хотя бы крикнуть. Но Ксения потеряла всякую способность действовать. Дверь открылась, и на пороге она увидела улыбающегося Ладимира.
— Что с тобой? — удивился он. — На тебе лица нет.
Он вошел в прихожую и закрыл за собой дверь. Ксения не отвечала, только смотрела на него.
— Ты же сама меня столько раз просила не входить без предупреждения. Ты пугаешься. Думаешь, что в квартире одна, а тут я. Но сегодня я сделал все, как надо, возвестил звонком о своем прибытии, точно рыцарь звуком рога, и только потом открыл ключом дверь, — оживленно говорил Ладимир, разматывая длинный шарф и снимая куртку. — Я прямо с вокзала к тебе. Домой заскочил только переодеться. В Минске такая мерзкая погода! Из-за нее и съемки задержались.
Глянув на себя в зеркало, он тряхнул пышными русыми волосами:
— Ксения, да что с тобой?
Она наконец вздохнула полной грудью и прижалась головой к его плечу.
— За мной сейчас гнался какой-то мужчина…
— А что в этом необычного? — увлекая ее в гостиную, спросил Ладимир. — Это естественно. Ты слишком привлекательна, чтобы пропустить тебя.
— Ты не понял! Он гнался за мной по темной аллее, кричал, чтобы я остановилась. Я же бросилась бежать со всех ног. Хорошо, Василий Петрович, сосед, вышел гулять с собакой. Так я прямо к нему. А этот, что преследовал, — отрывисто говорила она, — подошел и сунул мне в руки журнал, говорит, вы обронили. А я ничего не роняла. Не было у меня никакого журнала, понимаешь?
Ладимир сел на диван и притянул ее к себе.
— Ты его разглядела? Что за тип?
— Нет. Темно было, и, потом, шапка у него чуть ли не на глаза надета. Но вообще такой… крепкий…
— Ну надо быть осторожней. Пусть тебя на машине отвозят домой. Попроси Милену.
— Да это в первый раз такое. Но знаешь, после убийства Валентины… как-то так страшно. До ужаса! До потери способности думать! Если бы не Василий Петрович!..
