— Ну! Я жду ответа! — требовала Вера, покачивая ногой.
Олег дернул шеей.
— Мне бы не понравилось, но я бы тебя понял! — закипая, проговорил он.
— И я тебя поняла. Но сколько можно?! Выходит, ты мне рад только потому, что можешь излить свою печаль по другой?
Он смутился:
— Нет, не только. Я рад, потому что люблю тебя, но…
Вера поднялась, подошла к Олегу, положила руки ему на плечи и пристально посмотрела в глаза:
— Далее продолжать фразу уже не имеет смысла. Прошлое не существует, зачем же тосковать по нему. Надо брать настоящее.
Она закрыла глаза и, представив на миг, что перед ней Фролов, жадно поцеловала Олега в губы. Но последовавший ответ моментально вывел ее из желаемого заблуждения. Однако отступать было нельзя. Она скользнула рукой по бедру Олега и потянула за молнию брюк. Еще миг, и он оказался в ее полной власти. Он задыхался, он дрожал от предвкушения, он покрывался мелким потом.
«Что ж, — подумала Вера. — Надо!» Но когда она решила, что уже вполне достаточно, Олег даже не думал останавливаться. Его желание было неистощимо. Он не отпускал Веру, целуя и восхищаясь ею. Он получал такое огромное удовольствие от физической любви, освобождавшей его от всех страхов, неуверенности, трагического восприятия жизни, что не замечал нервозной досады Веры, скрываемой за вздохами и нежными словами. «Сейчас тот самый главный момент, упустить который я не имею права. Сейчас надо моделировать наши отношения. Расставлять акценты. Поэтому буду терпеть, зная, что это воздастся мне сторицей».
Вера засмеялась: «Ненасытный!» И опять пошло по новой.
Когда наконец Олег отвалился от нее, она вздохнула полной грудью. «В принципе, ничего, можно даже привыкнуть», — подумала, надевая сабо из бледно-розовой замши.
Вернувшись из ванной, влажная, пахнущая сиренью, опустилась на кровать рядом с лежащим на животе Олегом. Пробежала пальцами по его спине, размышляя, как бы половчее приступить к важному разговору, но он опередил ее.
Он перевернулся на спину, заложил руки за голову и испустил вздох со словами:
— Миленка хочет объединить свой капитал с моим, который я получу в наследство от Тины. Она задумала создать империю Пшеничных. Грандиозно?!
— Но это тебя свяжет по рукам и ногам. И к тому же все не так просто. Она что, хочет, чтобы ты продал акции, вышел из совета директоров?
Олег зло поморщился:
— Я же сказал, она грандиозного хочет. А я еще не вступил в наследство. У меня еще, несомненно, будут проблемы с советом директоров.
— С чего это ты взял? У тебя все законно. Милавина могла завещать свое состояние кому угодно. А ты был ее женихом. Не просто же любовником. Ты был свободен и она. Вы в любой момент могли пожениться. И почему это совет директоров будет против твоей кандидатуры? Да, не спорю, им самим хотелось бы прибрать ее акции. Но каждому хочется прибрать акции другого. Что, было бы лучше, если бы Милавина составила завещание в пользу родителей? Вот был бы смех! Их бы уж точно обвели вокруг пальца и обобрали. А ты молодой, полный сил и уже достаточно искушенный в бизнесе. С тобою не могут не считаться. Если начнут наезжать, ты сумеешь ответить.
Олег задумался.
— Милена хочет грандиозного!.. — с закипающей яростью в голосе распалялась Вера. — Умная какая! За твой счет хочет создать какую-нибудь мультимедиа-компанию. Наверное, внушила тебе, что ты один не справишься. Что ты нуждаешься в ее поддержке. Тоже мне, железная леди, — сквозь зубы проговорила она, забыв на мгновение о присутствии Олега. — И на железо есть ржавчина.
— Да! — подхватил Олег, садясь на кровати. — Ты точно подметила. Она хотела меня убедить, что одному мне не выстоять.
— Глупости! — брызнула слюной от переполнявших ее эмоций Вера. — Ты не можешь быть один. Всегда найдутся люди, которые будут заинтересованы в твоем успехе, как в своем собственном. Это со временем кто-то из них станет недовольным, кто-то хлопнет дверьми, а кто-то превратится в предателя. Но вначале — все вместе! — повысила она голос. — И потом, у тебя есть я!.. Я, в отличие от твоей сестры, не буду стремиться вытеснить тебя, обмануть, затмить, занять главное место. Она же ни за что не допустит, чтобы главой компании стал ты!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Олег согласился, но тем не менее высказал мысль Милены:
— Она предлагает, чтобы каждый из нас занимался своим делом.
— Но постепенно сливая капиталы! Великолепно! — хлопнула ладонью о ладонь Вера. — Но ведь тогда кто-то из вас двоих должен стать во главе.
— Я! У меня будет больше акций!
— Теоретически так, а вот практически, а? — подалась она всем корпусом вперед, устремляя на Пшеничного неподвижный взгляд. — А?
Олег вскочил с кровати и пошел в ванную. Вера не отставала от него. Он стоял в прозрачной душевой кабине под бьющими со всех сторон струями, а она говорила:
— Да все ясно! Милена хочет оставить тебя ни с чем. Отец твой, несмотря на все мое уважение к нему, поступил с тобой несправедливо. Имея сына, все отдал дочери, отчего-то решив, что она сможет продолжать его дело, а ты нет, будто ты не Пшеничный. А та воспользовалась твоей молодостью, твоей трагедией и прибрала к рукам даже ту малость, что ты получил. И все это под предлогом заботы о тебе.
Олег выключил душ, завернулся в полотенце и тяжелым взглядом посмотрел на Веру. Смотрел долго, испытующе, точно хотел увидеть в ее глазах ответ, права ли она в своих суждениях? И вспыхнул!..
— Да! Да! Я все это чувствовал, понимал, но по какому-то охватившему меня малодушию принимал. Но, поверь, я столько раз хотел вырваться из-под влияния Милены. Я ей совсем недавно говорил, что, как получу диплом, заберу свою часть и начну самостоятельное дело. Но она отговорила. Теперь меня опять подвело к этому желанию наследство Тины, а Милена вновь стала приводить доводы и, знаешь, убедила, правда, ненадолго. В душе я не уверен, что приму ее предложение. Я ей сказал, что согласен, но все время размышляю. Она ведь и с завещанием может обмануть меня. Вот выйдет замуж за Игоря, родит себе наследника, и все! Я это знаю.
Вера кивнула:
— Игорь тоже не промах!..
Извилистое чувство зависти зашевелилось в ее душе.
«Видный мужчина. Крепкий, с мускулами, заметными даже под рубашкой, с широкими плечами, голубоглазый и черты лица крупные, выразительные. И самое главное, он сильный. Сильный в своих мыслях, поступках. Да, у него лицо не потомка интеллигентов, как у Сергея, но оттого и нет в нем этой слабости от излишних размышлений о жизни. Он родился. Что изменится, будет ли он задумываться о смысле своего рождения или нет? Ничего. А если ничего, то и думать не стоит. Надо жить, значит, действовать».
— Объединившись с Миленой, они составят крепкую пару. Задавят кого хочешь, — задумчиво произнесла вслух Вера.
Олег вихрем пролетел из одного угла комнаты в другой.
— Вот и я об этом думаю!
— А раз думаешь, должен понять, что тебе сам бог велит выходить на самостоятельную дорогу. Ты посмотри, что Милена решила сделать со мной. Фактически уничтожить! Видите ли, она пришла к выводу, что издательству нужно новое лицо, что имя Астровой приелось. Конечно, приелось, если им пользоваться только как брэндом, не давая мне возможности проявить себя. Ты помнишь, ведь она отвергла мой роман, согласившись тем не менее, что он хорош. Ей не нужен умный писатель, ей нужна вывеска. Она всячески издевалась надо мной, принуждала говорить комплименты Скоковой, она… — Вера захлебнулась в своем негодовании, которое встало поперек горла.
Олег поспешил поднести ей стакан воды.
— …Но всему есть предел, — вытирая влажный подбородок, не в силах остановиться, продолжала говорить она. — Хватит беспрекословно исполнять ее волю. Даже твой отец шел мне навстречу, а она — кремень. Ничего, и кремень можно взорвать, положить побольше взрывчатки, и только пыль разлетится в разные стороны.
Глядя на Веру, Олег понял, что теперь в своем непрекращающемся противостоянии Милене он не один.
