пределы купола осталось 10 минут
До вашего падения за пределы древа остался 01.59.23 секунды
Далеко.
Я начал крутить головой — пытаясь понять куда меня унесло и где сейчас Елена. Ну не может такого быть, чтобы она не видела, как меня сбило с курса.
Нет-нет-нет…
Не хочу. Только не так.
Паника поднималась откуда-то из желудка и медленно туманила голову.
И тут пред моими глазами появилась спина пануи. А ещё через один долгий удар сердца — я увидел Елену. Она смотрела на меня, закусив губу.
Она и её обезьяна падали прямо предо мной — но вот только я это делал гораздо быстрее. И очень скоро я её догнал.
Олег, отставить панику (Это Елена)
Да кто паникует, твою мать? (Это Олег)
Олег — ты боишься и это нормально. Доверься мне (Это Елена)
Ты куда? (Это Олег)
Хорошо, что чат не передает эмоции. Уверен — вслух мои последние слова прозвучали бы очень жалко. Однако у меня был вполне законный повод для паники. Елена увела свою обезьяну немного вперед и теперь я видел только задние лапы этой летающей твари.
Настенька заверещала — она тоже это увидела.
Планируй, дурак, планируй (Это Елена)
Я распахнул руки и с помощью своей мартышки продолжил падать. И как ни странно, но это всё закончилось вполне благополучно. Мы приземлились прямо на спину пануи, и я тут же начал скрести руками — пытаясь вцепить во что-то и не отпускать.
Меня буквально колотила крупная дрожь. Первым делом, после посадки, постараюсь активировать «Подавление страха». Стремно будет если все увидеть, что я полностью расклеился.
Настенька прижалась ко мне, что-то умиротворяюще мурлыча мне в ухо.
— На четверку с плюсом, — услышал я довольной голос Елены.
— Можно я не буду пересдавать? — выдавил я из себя, и наездница зашлось истеричным смехом, услышав мой срывающийся голос. — Боюсь эта практика чуть меня не размазала.
Затяжной прыжок +5
Хм. А система оказалась куда щедрее наездницы. Я покрепче прижался к спине взрослой обезьяны и под довольное мурлыканье маленькой мартышки закрыл глаза. Спать мне не хотелось — я просто не мог видеть бездонную пропасть, в которую падал мгновение назад.
Мандраж не проходил.
Думаю, что эта картина будет меня преследовать в кошмарах ещё очень долгое время.
* * *
— Погибло больше восьмидесяти человек вместе с Лейном. Мы смогли вывести сотню с лишним. Остальные сейчас у Кирка. И настроение у всех похоронное.
Владимир тяжело вздохнул и грузно опустился на лавку. Тупо посмотрел на тарелку с едой, отодвинул подальше, но зато схватил деревянную кружку с пивом и отпил почти половину. Его взгляд немного прояснился.
Несмотря на то, что с момента нападения на поселение Лейна прошло уже два дня — с его лица так и не исчезла печать усталости и обреченности. И я его прекрасно понимал — сам себя чувствовал ненамного лучше. А ведь я, в отличие от своего собеседника, успел вздремнуть, принять душ и неплохо перекусить жаренной козлятиной.
Но все равно была усталость.
Бешеная усталость. Подавляющая. Было желание завернуться в спальный мешок и спать, спать и спать. А тех, кто меня разбудит, следовало прибить и завалится спать дальше.
Даже моя мартышка не высовывала нос из хижины.
Рану ей обработали и заделали какой-то зеленой, липкой гадостью и теперь визгливая пануи, свернувшись в клубочек, стеснялась выйти на улицу.
А Владимир только вернулся и кажется, что не выветрившаяся гарь от пожарища окутала его плотным коконом. Бледное, осунувшееся лицо, усталость, скопившаяся в глазах, только дополняло картину.
— А наши потери?
— Десять наездников со своими зверьми — рухнули прямо во взрыв вместе с пассажирами. Двоих наездников и десять пеших бойцов убили во время прорыва, когда мы забирали последних людей. И ещё три зверя умерли от ран на следующий день — система не смогла поднять их хиты. Потерь много — у нас целая толпа раненых и не все из них смогут пережить ближайшие сутки. Они словно отключаются от своих интерфейсов. Не могут перевести баллы. Старики говорят, что такое происходит впервые.
Я прикрыл глаза.
Значит мне не показалось это во время боя. И уже у многих возникли похожие проблемы.
Хорошо хоть их не было в моей команде и после того, как мы убрались с листа — они смогли спокойно поднять хиты. А также уровни и открыть новые скиллы.
Но усталость после боя все ещё не прошла. Ника, к примеру, спала уже двадцать часов и подниматься не планировала. На попытки её разбудить ругалась, пихалась, а потом переворачивалась на другой бок.
Виктор, Сергей и Дик добрались до местного пива и устроили маленький загул — теперь тоже отсыпались по хижинам. На ногах остались только мы с Марьяной. И если мне приходилось бегать по разным углам поселения и вместе с Хлоей решать проблемы новых переселенцев, то брюнетка ушла на поле и осатанело стреляла из лука по мишеням.
В общем все были при делах.
Мы с Владимиром допили свое пиво, и молоденькая повариха тут же принесла две новых, деревянных кружки доверху наполненных пенным напитком. Походу местные производители алкоголя могут озолотится.
Наездник молча отсалютовал мне.
— Что у остальных разумных? — задал я волнующий меня вопрос.
Не то, что я за них переживал, но все-так информацией владеть надо.
— Я отправлял разведчиков — в поселениях кузнечиков и бабочек тихо. У котов была заварушка, но чисто между своими — выясняли отношения и делили место возле главной самки. Сам понимаешь — весна.
Мы невесело хохотнули. Но настроения не было от слова совсем.
Внезапно Владимир поднял голову и сообщил:
— А ещё Хлоя сказала, что нашла грядку новеньких. Большую такую — голов на десять. Скорее всего — вылупятся люди. Размера и цвета коконы подходящие. Так что будет ещё одно пополнение. Она осталась там караулить — кузнечики любят набивать очки на новеньких.
Тут он может мне не рассказывать — сами напоролись в свое время на любителей подобной халявы. Нам тогда ещё повезло, что мы потеряли только одного члена команды. И что кузнечики оказались из новичков, а не из прокаченных бойцов.
Система на такие фокусы смотрела сквозь пальцы.
— Значит система действительно готовится к войне?
— А твой чертов Программист пропал, — Владимир стукнул кружкой по столу и часть напитка выплеснулась на его поверхность. — Я ведь знал, Олег. Я всё это чувствовал. Поэтому я тебе и поверил. Ты дал мне шанс на выживание. А теперь, когда
