Десс все представила очень отчетливо. Чем ближе к северу, тем медленнее перемещалась по планете полночь (или рассвет, или любое другое время суток). В миле от Северного полюса день полз по поверхности Земли медленно-медленно, как больная черепаха. За сутки день проползал маленький кружок.
Десс выглянула в окно. Никакого ржавого «форда» и в помине не было, а до полуночи оставалось две тысячи девятьсот семьдесят восемь секунд.
Этот вопрос не на шутку занял Десс. С какой же скоростью на самом деле полночь приближается к Биксби? Почему разум отказывался давать ей мгновенный ответ, как это происходило обычно?
Она сосчитала до тринадцати, расслабилась и впустила расчеты в сознательную часть разума. Ну, ясно: для того чтобы произвести необходимые вычисления, надо знать, на каком расстоянии от экватора находится Биксби.
Десс отвернулась от окна и сняла с книжной полки учебник по экономической и социальной географии мира. Перелистав его, она нашла карту Среднего Запада Соединенных Штатов. Такой маленький городок, как Биксби, на этой карте, конечно, не мог быть обозначен, но Десс знала, что он находится к юго-западу от Талсы.
Проще простого: меридиан и параллель пересекались именно там, где находился бы Биксби, если бы картограф удосужился отметить его на карте. Тридцать шесть градусов северной широты и девяносто шесть градусов западной долготы.
— Вот это да, — прошептала Десс, когда эти цифры с треском пронеслись по ее сознанию. Все мысли о скорости передвижения полночи как ветром сдуло. Дело было нешуточное.
Тридцать шесть — трижды двенадцать. Девяносто шесть — восемью двенадцать. А если сложить все цифры (три плюс шесть плюс девять плюс шесть), получается двадцать четыре, то есть — дважды двенадцать.
Десс закрыла учебник и хлопнула себя им по лбу. Она изучала цифры почтового кода, численность населения Биксби, закономерности архитектуры города, но ей ни разу в жизни не пришло в голову взглянуть на его координаты.
Может быть, необычность Биксби — не только в таинственных камнях и девственных пустошах, а в самом его положении на географической карте? Точно так же, как звездочки с тринадцатью лучами натыканы по всему Биксби, а их никто не замечает, разгадка все время лежала на поверхности, на любой карте на свете.
Цифры мелькали перед мысленным взором Десс, и ее сердце билось все чаще. Если она была права, ее открытие могло бы также стать ответом на еще один вопрос на триллион долларов: «А есть ли в мире другие места, где бывает время синевы?» Десс зажмурилась и представила себе глобус. Постепенно на этом воображаемом глобусе исчезли моря и континенты, и остались только параллели и меридианы. Получился шар из светящихся проволочек. Меняя координаты, Десс обнаружила еще семь точек на Земном шаре с такими же цифрами, как у Биксби: тридцать шесть градусов южной широты и девяносто шесть градусов западной долготы, тридцать шесть градусов западной долготы и шестьдесят девять северной широты и
так далее. Наверное, существовали комбинации других чисел и цифр. Точно такая же законов мерность прослеживалась в числах «сорок восемь» и «восемьдесятчетыре», «двадцатьчетыре» и «двадцать четыре». Конечно, большинство точек с такими координатами, скорее всего, располагалось посреди океана, но некоторые все же непременно должны были находиться на суше.
В мире насчитывалось еще с десяток Биксби.
Или все это было просто совпадением.
Десс прикусила губу. Ее гипотезу можно было проверить.
Она снова открыла учебник экономической и социальной географии мира и уставилась на карту Оклахомы, мечтая о том, чтобы ее глаза уподобились микроскопам, чтобы масштаб на карте все увеличивался и увеличивался до тех пор, пока она не смогла бы увидеть там Биксби, окруженный бедлендами. Где именно пересекаются линии широты и долготы?
На этот вопрос мог бы ответить ее отец. Он возглавлял бригаду нефтяников, в его распоряжении имелись подробнейшие карты нефтяных залежей в окрестностях города, включая и бед ленды.
Десс выглянула в окно. Никого и ничего. Она не могла просто так сидеть и ждать. От этого можно было сойти с ума. Она должна была выяснить, где находился эпицентр полуночи. Если она не ошибалась в своих предположениях, то он должен был располагаться во вполне конкретном месте.
Десс встала, на цыпочках подошла к двери и чуть-чуть приоткрыла ее. Экран телевизора в холле не мерцал, в доме царили тишина и покой. Отец завтра выходил на работу. Он часто работал в выходные. Поэтому родители уже легли спать. Десс пошла по коридору, стараясь не наступать на скрипучие половицы, которые знала наизусть. Она медленно продвигалась к гостиной. Дверь в свою комнату она оставила открытой и не переставала прислушиваться — не раздастся ли нетерпеливый тихий стук в ее окно.
«На самом деле — глупость ужасная, — думала Десс. — Запросто можно было подождать до утра». И так уж все складывалось — хуже некуда, так не хватало еще скандала с родителями.
И все-таки она обязана была удостовериться.
Отец хранил карты в ящике широкого приземистого письменного стола, который по совместительству служил в гостиной журнальным столиком. Десс опустилась перед столом на колени и выдвинула верхний ящик, шириной почти в метр. Пластиковые папки-«файлы», авторучки и прочий канцелярский хлам. В следующем ящике лежали карты, начерченные на тонкой бумаге. Стоило Десс выдвинуть ящик, как края карт начали сворачиваться в трубочки. По краям карт темнели маслянистые отпечатки пальцев, от них исходил знакомый запах оклахомской нефти.
С улицы донесся шум. Десс замерла и затаила дыхание.
Машина проехала мимо, прогрохотала по неасфальтированной дороге. Вскоре звуки стихли вдали.
Десс торопливо перелистала стопку карт, присматриваясь к указанным на них координатам. В окно гостиной падал свет уличного фонаря. Карты оказались невероятно подробными, на них были обозначены отдельные дома и буровые вышки. Десс вскоре поняла, что весь Биксби имеет одни и те же градусы широты и долготы, а эти градусы делятся на более мелкие единицы измерения, называемые «минутами», и каждой минуте соответствовало расстояние около мили. Пальцы Десс скользили по карте. Она искала конкретную точку пересечения координатных линий.
Карты лежали без особого порядка.
— Ну, спасибо тебе, папуля, — язвительно прошептала Десс.
Из родительской спальни послышался скрип. Десс зажмурилась. Ее сердце бешено колотилось. Отец терпеть не мог, когда кто-то трогал его вещи. Но свет в спальне не зажегся. Вскоре в доме снова воцарилась тишина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
