— Вы хотите сказать, что не являетесь директором?
— Именно так. Я председатель контрольного органа «Руководства», вот и все. Все наши решения мы принимаем сообща и, прежде чем проводить их в жизнь, достигаем полнейшего единогласия. Теперь вы уже должны хорошо понимать, что мы проникли повсюду, даже в полицейские силы, хотя еще и недостаточно глубоко. Итак, мистер Доулиш, мы хотим, чтобы все арестованные были освобождены. Мы хотим, чтобы вы это проделали и не скомпрометировали самого себя хотя бы в том плане, в каком это нас касается. Мы, конечно, должны иметь абсолютное доказательство вашего участия в таких действиях, доказательство, которое сможем в любое время использовать против вас. Как только вы все исполните, сможете вести весьма приятную, по сути, даже роскошную жизнь. Вы станете богаче и будете располагать большой властью. Более того, вы многое сможете сделать для искоренения преступности. Хорошее общество не может позволить в своей среде разнузданных ограблений, насилия, сексуальных нарушений. Вы поистине сможете стать лидером полицейских сил мира. Нет иного пути, который дал бы вам возможность достичь всего этого.
И он замолк, как бы поставив последнюю точку. Все ждали ответа Доулиша. К Доулишу подошел человек с бутылкой легкого пива и стаканом, уже наполненным наполовину. Мелькнула мысль, нет ли там яда или снотворного. Но вряд ли в этом был смысл. Они нуждаются в его помощи. Доулиш выпил пиво. Оно показалось ему нектаром.
— Все, что от меня требуется, — быть безжалостным, — заметил он.
— Лучше, чем быть сентиментальным, — резко парировал тот, что сидел в центре. — И это, в конечном счете, меньше бросается в глаза.
— Понимаю, — сказал Доулиш, допив пиво. — Приятный напиток. Благодарю вас.
— Мистер Доулиш, время истекает. Готовы ли вы принять решение?
— Мне нужно еще подумать.
Представители «Руководства» были довольны. Они решили, что Доулиш начинает сдаваться. Он стал прикидывать, сколько времени потребуется Профессору, чтобы известить Чайлдса. Уверенности в том, что он сможет спасти свою жизнь, не было, но нужно, по крайней мере, использовать малейший шанс.
— Вы имеете в своем распоряжении полчаса, не больше, — пошел на уступки главный. И он так странно усмехнулся, что Доулиш на мгновение испытал страх. — Вы должны провести это время с пользой, мистер Доулиш, не питая напрасных надежд. Вы считаете: ваш друг Ледбеттер, известный вам под именем Профессор, дал знать полиции, что вы нуждаетесь в помощи. Поверьте, он этого не сделал.
Ледбеттер? Профессор? Чувство страха усугубилось, и это, видимо, отразилось на лице Доулиша, ибо председатель заметил:
— Я вижу, вы ошеломлены. — Он снова поднял руку и почти тотчас из-за спины Доулиша вынырнул маленький живой человечек с морщинистым лицом и веселыми глазами.
— Ледбеттер, — приказал главный, — разрушьте иллюзии мистера Доулиша.
Профессор повернулся к Доулишу, что-то странное было в его улыбке, хотя голос звучал бодро.
— Сожалею, майор, но вам не было известно, что я состою на службе у «Руководства» в качестве эксперта по гриму. Вы ведь знаете, что я всегда хорошо справлялся с этим делом. Я создал также группу экспертов, работающих под моим руководством, и никто никогда не узнал бы, как в действительности выглядит любой из этих Джентльменов, не правда ли? Послушайтесь моего совета, майор. Я был чист, как ясный день, на протяжении долгих лет, но никогда не имел в кармане и двух пенсов. Честным. Голодным и честным — вот каким я был. И я устал от этого. Сейчас моя работа хорошо оплачивается, и если Мне приходится немножко врать — о’кей, я вру. Разыграл л довольно хороший спектакль прошлой ночью, не так ли? И даже сегодня, увидев меня, вы решили, что ваше спасение — вопрос времени, правда? Ну что ж, с вами кончено, мистер Доулиш. Вы нашли себе равных. — Он замолк, и в комнате наступила тишина. Несколько мгновений Профессор смотрел на Доулиша. Доулиш — на него. Не выдержав взгляда Доулиша, Профессор отвернулся и обратился к главному:
— Это все, что от меня требовалось, мистер Лео?
— Вы свободны.
Глубокая тишина установилась после ухода Профессора. Доулиш осмотрелся.
Главный с чувством сказал:
— Теперь мы даем вам полчаса на раздумье, мистер Доулиш. Справа приемная, где вы можете побыть в одиночестве. Либо после раздумий вы согласитесь на наши условия, либо будете выброшены из окна. Это, конечно, воспримут как самоубийство. И в нашем истинном отличье уважаемых людей мы дадим понять, что приходили вы к нам с гнусным предложением. Мы представим доказательство, очень легко сфабрикованное, что именно вы и были членом «Руководства», а когда возникла угроза разоблачения, предпочли покончить с собой, нежели допустить, чтобы ваши жена и друзья узнали правду.
Перед Доулишем открыли дверь направо, охранники ввели его в приемную. Это была большая комната, хорошо, но без роскоши меблированная. Одно большое окно было наполовину задрапировано. Дверь за Доулишем закрылась почти бесшумно. Он пересек комнату и подошел к окну. Выглянул и увидел внизу неумолимый камень, предвестник смерти. Единственно возможный путь избегнуть ее — сказать им «да».
Глава девятнадцатая. ТАЙНА «МАЛЕНЬКОГО ПАРАШЮТИСТА»
Доулиш стоял у окна с напряженным лицом. Лондон выглядел так обычно, трава и деревья были ісвежи и зелены! Люди прохаживаются перед Белл Кортом. Кое-кто прогуливает своих собак, датский дог так тянет за собой старика-хозяина, что тот вот-вот свалится. На строительстве здания, примерно в полумиле от Белл Корта, по лесам вверх и вниз снуют рабочие.
Доулиш стоял и с болью в сердце думал о Профессоре. Если ему нельзя доверять, то кому же можно? Его охватила яростная злость на Профессора. Но сейчас нельзя терять головы, нельзя терять контроля над собой. «Руководство» проникло повсюду. Если оставалась хоть какая-то надежда, то он должен найти выход в ближайшие двадцать пять минут. Но выхода он не видел. Похоже, что здесь его путь окончится…
Но что же, что же, черт побери, с ним происходит? Не мираж ли это? Что-то медленно опускается перед окном. Присмотревшись, он понял, что это, и на мгновение поразился. Он смотрел и не верил своим глазам — крохотный летящий парашют с маленьким человечком. Точно такой, какой он обнаружил за дверью в комнате Кэти Кембалл. Парашют опускался медленно, как настоящий, и колыхался у края карниза. Доулиш толкнул оконную раму, боясь, что она заперта наглухо. Но она приоткрылась достаточно широко, так, что можно было просунуть руку.
Доулиш бережно, словно он был живой, приблизил к себе игрушечного парашютиста и увидел на его спине крохотную записку: «Открутите голову!» Доулиш лишь секунду колебался, потом, крепко захватив головку, повернул ее против часовой стрелки. Головка поддалась. И вот она в его руке. В пустом тельце лежала туго скрученная бумажка, он вытряхнул ее на ладонь и развернул. Сердце его колотилось о ребра, он слышал это отчетливо.
