За многие годы была выработана и доведена практически до совершенства система контроля. Каждую неделю рабочие должны были проходить обследования у врача и при малейших признаках, как её называли, пустынной лихорадки, их отправляли домой на год. По истечению этого срока негативное воздействие по большей части сходило на нет и человек мог возвращаться к работе. Благодаря такому строгому мониторингу по-настоящему серьёзных несчастных случаев не происходило уже много лет. Разбитые носы и фингалы, вызванные драками на почве расшатанных нервов — не в счёт. Последний инцидент произошёл почти за двадцать лет до того, как Лазарис, Айна и Фауст попали в Сфарру. Из-за лавины и камнепада в Хаэрданском хребте, находившийся там производственный комплекс оказался на два месяца отрезан от окружающего мира. А так как в горах скорость развития симптомов была куда стремительнее, чем на территории пустынь, пришедшие наконец на помощь спасатели обнаружили половину персонала мёртвыми, а вторую половину — сошедшими с ума.
Конечно, пустынную лихорадку исследовали и врачи, и маги. Если бы удалось найти способ даже не лечения, а банального купирования симптомов, это сэкономило бы Эрду просто неисчислимое количество средств, которые империи приходилось тратить на постоянные перевозки туда-сюда сотен тысяч человек. Однако, хотя кое-какие открытия и были сделаны, успехами их назвать было сложно. От пустынной лихорадки страдали все: мужчины и женщины, молодые и старые, люди и алкарн, обычные люди, маги и даже Мастера, и какой-то статистически значимой разницы в скорости развития симптомов у разных групп испытуемых замечено не было. Единственный необычный момент заключался в том, что у людей, изначально склонных к агрессивному или вызывающему поведению, хотя они и проявляли первые признаки болезни чуть раньше, более серьёзные симптомы: галлюцинации и прочее, в среднем начинались где-то на двадцать процентов позднее. Впрочем, так как не было выяснено, с чем это связано, а также не найдено ни одного адекватного способа это использовать, пользы от такого наблюдения не было никакой.
Главным и по сути единственным за все годы открытием стало понимание: пустынная лихорадка имеет локализованный источник. И находится он в Хаэрданских горах, прямо под высочайшим пиком планеты — вершиной Божий Зов, ну или совсем неподалёку от горы. Чем ближе к Божьему Зову, тем быстрее проявлялись симптомы. На побережье восточного Тэрна до появления первых симптомов люди держались по нескольку лет, а в непосредственной близости от пика могло не пройти и пары дней. К сожалению именно в горах и в их ближайших окрестностях были расположены наиболее обширные залежи мутировавших металлов и прочих полезных ископаемых, так что приходилось искать баланс между прибыльностью добычи и безумием добытчиков.
Всё вышесказанное находилось в общем доступе и это мог выяснить любой человек, если бы захотел и потратил пару часов на поиск информации. Однако, как и в любом вопросе, находящемся в интересах правительства, здесь были свои подводные камни. Именно с целью обнаружения этих камней Рианет с Турзой и рисковали своими жизнями, чтобы поймать Исмин’Эсмалора Раута, Стража империи, охранявшего семь поколений императоров и осведомлённого о таком количестве государственных тайн, что даже Айро Ималю не снилось.
Обычно это было бы даже не глупо, а бессмысленно. Опуская сложность поимки Мастера уровня Эсмалора и трудности с его содержанием, все мало-мальски значимые секреты, о которых он знал, были защищены клятвами души. Даже если бы Страж империи вдруг решил стать предателем, он не смог бы ничего рассказать врагу. Однако, к сожалению для Эсмалора и всего Эрда, Мастер Хаоса в категорию “обычного” никак не попадал. Это заняло полтора долгих месяца, но Лазарис всё-таки сумел вскрыть защиту на душе Стража империи и выудить всю необходимую информацию о восточном Тэрне, пустынной лихорадке и Божьем Зове.
Полная история не сильно отличалась от публичной версии. Разница была лишь в двух вещах. Первая: там, где официальная версия заверяла, что из-за опасности помешательств ни одна исследовательская миссия не подходила к Божьему Зову ближе чем на пару километров, неофициальная утверждала, что такая экспедиция всё-таки имела место. Больше семидесяти лет назад, при деде нынешнего императора была сформирована беспрецедентная исследовательская миссия. Больше тридцати Мастеров, почти четыреста магов и учёных, несколько месяцев тщательной подготовки… экспедицию ждал страшный провал. Из нескольких сотен человек в Элтор вернулось всего пятеро. Одного пришлось убить лично Эсмалору, он прямо время доклада напал на императора. Ещё трое скончались в течение следующей недели, убили себя. Последний был жив до сих пор, но все эти семьдесят лет провёл в психиатрической лечебнице, не способный связать и двух слов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Единственное утешение — вместе с вернувшимися в Элтор были доставлены три дневника, в которых всем участникам экспедиции было приказано постоянно вести заметки о происходящем. Из этих дневников удалось хотя бы примерно восстановить картину произошедшего.
Прибыв в Харданские горы, исследователи действовали максимально осторожно. Разбили несколько лагерей на разном удалении от Божьего Зова, между которыми постоянно перемещались, чтобы снизить эффекты пустынной лихорадки, по два раза в день проходили обследования у врачей, тщательно следили за обстановкой и окружением, чтобы исключить любые риски. И поначалу всё было в порядке, пока передовая группа не приблизилась наконец к вершине. Изучив Божий Зов со всех сторон издалека, исследователи обнаружили на одном из склонов необычную пещеру. Она явно не была естественного происхождения, слишком ровными выглядели очертания входа. И после некоторых споров и обсуждений было решено, что, если и исследовать пик, то начать стоит именно с этой пещеры.
Однако первая группа из десяти человек, отправленная на разведку, не вернулась ни через час, как было уговорено, ни даже через три. Ждать долго было нельзя, даже постоянно меняя дислокацию исследователи не были защищены от воздействия пустынной лихорадки и через несколько дней уже должны были проявиться первые симптомы. Так что, несмотря на очевидный риск, в пещеру по следам разведывательного отряда была отправлена уже небольшая армия из почти полутора сотен человек. Исследователи надеялись, что те, у кого симптомы проявятся позже, успеют заметить изменения в остальных и вывести группу обратно, или по крайней мере вернуться хоть с какой-то информацией.
Один из тех, чей дневник удалось заполучить, как раз находился в этой группе. Довольно ответственный, он записывал всё что видел и думал. Правда поначалу, когда они только зашли в пещеру, мало что можно было прокомментировать. За рукотворным входом последовал такой же рукотворный проход, явно созданный по сильно устаревшим правилам и стандартам, узкий, в паре мест успевший обвалиться. По нему в среднем темпе отряд прошёл около километра, после чего наткнулся на развилку. Один тоннель делился на три. По-хорошему в этом месте им стоило бы вернуться. Но если верить записям, лидер второго отряда оказался слишком амбициозен, чтобы смириться с настолько пустым отчётом, к тому же пока что не было найдено никаких следов первого отряда, а потому принял решение разделиться и продолжить исследование. По соглашению они должны были пройти ещё примерно столько же и, если ничего не найдут, развернуться и пойти в обратную сторону. И в любом случае следовало вернуться ко входу в пещеру не больше чем через полчаса, вне зависимости от находок.
С этого момента заметки выжившего начинали путаться. Постепенно изменились его стиль и почерк, став куда резче и агрессивнее, он начал записывать те мысли, что никак не относились к исследованию и опровергал самого себя, когда речь заходила о пройдённой дистанции и прошедшем времени. Было очевидно, что его, как и всех остальных, поразила пустынная лихорадка, но почему-то ни один человек в отряде этого не заметил. В конце концов записки окончательно превратились в бессвязный бред, а после в них и вовсе не осталось осмысленных слов, одни каракули. Нашли ли они что-то или нет — неизвестно.
