пор не уходит. И даже ничего не говорит. Боже, надеюсь, он не собирается предложить меня подвезти?
— То есть, просто секс. — Он как нарочно растягивает слова своим сексуальным голосом, и я близка к тому, чтобы попросить его удалиться самым не деликатным способом. — И как это обычно происходит? Договорной график встреч? Конспиративные квартиры, пароли, никаких телефонов в спальне, металлоискатель на входе в квартиру?
Никогда не заморачивалась всей этой хренью, хотя один придурок, который пытался меня шантажировать коротким «взрослым видео», которое ему скинул мой обиженный брошенный любовник, считал эту идею очень прибыльной. Вряд ли он думал так же, валяясь на больничной кофе с переломанными ногами и челюстно-лицевым диагнозом «мечта стоматолога».
— Это не имеет значения. — Я набрасываю на плечи норковую куртку, беру спортивную сумку, всем видом давая понять, что разговоры закончены. — Я никогда не предлагаю дважды. Никому. Сорян.
На мгновение, когда наши взгляды снова пересекаются, я чувствую сопротивление собственным словам. Боже, да он же реально просто офигенный — высоченный качок, да еще и брутальный красавчик. Сколько в нем мышечной массы? Килограмм сто двадцать? Сто тридцать? Я нервно сглатываю от откровенных картинок, которые активно генерирует изображение, и пошлой шутки про болт и маленькую гаечку.
А самое ужасное, что уже сейчас я понимаю — будет очень сложно найти вот этому адекватную и хоть немного сопоставимую замену. А моя башка будет хотеть именно такое, потому что тело знает — такое существует и в придачу имеет шикарный голос и пахнет как эдемский грех.
Я с трудом отвожу взгляд, хватаю сумку и прохожу мимо него до двери. Просто мистика, что нас никто не застукал вместе.
В глубине души мне хочется, чтобы Вадим меня остановил. Чтобы пошел следом, сказал какую-то глупость, типа, он будет тем, кому я дам второй шанс, даже если потом меня стошнит от такой банальности. Но он даже не пытается меня задержать. Я нарочно оставляю дверь приоткрытой, но запрещаю себя оглядываться, чтобы убедиться, что Секвойя провожает меня взглядом. Или уже вообще забыл о нашем коротком «знакомстве».
Пусть это будет одной из тех многих вещей, которую я похороню заживо и выброшу из своей жизни вместе с мусором ненужной информации.
Будь ты проклят, Наратов!
Из-за тебя я стала бессердечной скотиной.
Из-за тебя я послала на хер классного мужика.
Глава девятнадцатая: Лори
Глава девятнадцатая: Лори
Настоящее
— А здесь будут гости со стороны невесты, — Люба очень осторожно указывает на два столика среди пары десятков остальных. — Валерия Дмитриевна, я на всякий случай зарезервировала еще два стола и сказала приготовить декор и посуду, если ваши родственники все-таки смогут вылететь. Все это смогут поставить в любой момент.
— Спасибо за предусмотрительность, Люба, но это вряд ли пригодится.
— Я стараюсь исключить возможность любых форс-мажоров, — без хвастовства, поясняет она. — Поэтому в итоговый ценник, как правило, входит до пятнадцати процентов от суммы на основные расходы. Иногда это оправдано, иногда — нет. Поэтому многие считают, что я забираю суммы до потолка просто за красивые глаза.
— Задерите, пожалуйста, свои проценты до пятнадцати, — благодарю ее улыбкой. — Вы это абсолютно заслужили.
— Спасибо, Валерия Дмитриевна. Но все расчеты только после свадьбы. Я получила задаток и, надеюсь, уже его отработала, остальную смету подведем по факту.
Я еще раз осматриваю огромный зал, который уже начали украшать к торжеству. Даже сейчас, когда не использована даже половина декора, с трудом верится, что неделю назад здесь висели старые картины и стояли, странно изогнувшись, древние мраморные статуи. Я долго не могла выбрать подходящее место для свадьбы. Ресторан — банально, ночной клуб — пошло, все интересные загородные клубы уже были расписаны на год вперед, да и мне не хотелось, чтобы моя свадьба стала одной из тех, которые «провели там же». То, что я выхожу замуж за Андрея, по соглашению и без любви — не имеет значения, ведь в конце концов — это моя первая свадьба.
Предложение Любы провести свадьбу в Музее современного искусства сначала показалось мне странным, а потом, когда мы приехала сюда и она показала наброски своего видения, я поняла, что это — именно оно, то, что нужно. Дело осталось за малым — договориться с владельцами, но эту часть дела взял на себя Завольский-старший. Уверена, он теперь всем и каждому говорит, что лично устроил нам с Андреем свадьбу.
— Люба, вы просто волшебница. Как будто из моей головы все.
— Я надеюсь, что у вас в запасе еще немного приятных слов, потому что я ожидаю их услышать, когда закончим наводить лоск. — Она улыбается, поправляет очки и снова опускает взгляд в свой пухлый рабочий блокнот. — Есть еще пара вопросов — музыканты, бутоньерки… Я учла ваши пожелания и договорилась…
Мы тратим на обсуждение еще около тридцати минут, хотя это больше похоже на монолог, где мне отведена роль вовремя кивающего болванчика. Я и раньше не сомневалась, что что-то может пойти не по плану, но теперь буду абсолютно спокойна.
— Значит, то пятницы. — Люба деловито захлопывает блокнот. — Я займу ровно час вашего времени.
— Вы правда просто волшебница. До пятницы.
Я заезжаю в крафтовую кондитерскую, занимаю столик около доски с кучей стикеров, на которых написаны разные пожелания, обещания и признания. Пока готовят мой любимый киш с форелью и крем-сыром, достаю ноутбук, но еще несколько минут не решаюсь его открыть. Что-то внутри буквально бунтует против продолжения общения с Сергеем. Как будто в животе завелась ледяная змея и жалит каждый раз, когда я протягиваю руку к крышке ноутбука. А ведь когда-то я мечтала о том, чтобы триумфально вернуться в его жизнь, уронить к своим ногам и заставить прочувствовать все то отчаяние и ужас, которые из-за него пережила я. Уронить Сергея на самое дно пропасти и смотреть свысока, наслаждаясь заслуженным триумфом. Но со временем злость перегорела, мысли о мести потускнели, а прошлое стало слишком горьким, чтобы добровольно думать о нем даже с оглядкой на справедливое возмездие.
Но я все-таки беру себя в руки, делаю два глотка крепкого кофе и захожу на сайт.
На этот раз от Сергея всего шесть сообщений, и все кроме последнего — попытка снова и снова оправдать собственную тупую шутку. Последнее, шестое, он прислала сегодня утром — пожелал мне хорошего рабочего дня (вставив что-то о
