— Да, да, — прошептал он, — это ее рука. Однако я уверен, что она его не писала.
И тут он воскликнул:
— Это поддельное письмо!
— Поддельное?
— И вот доказательство, — горячо продолжал Мустик. — Месье Железная Рука, чье настоящее имя Поль Жермон…
— Говори, говори.
— Жермон, а не Жермонт… Слышите? Подделыватель написал Поль Жермонт с буквой «т» на конце. Разве мадемуазель Мадьяна не знает, как пишется имя ее жениха?.. Имя, которое она была бы счастлива и горда носить.
— Да, действительно. В своих предыдущих письмах, — сказал Сен-Клер, перелистывая бумаги, — она правильно пишет его имя. А теперь, когда ты обратил на это мое внимание, и я заметил разницу в почерках… Фальшивка! Каков негодяй!
— Да, всегда одинаков… Одним словом, бандит. Эта каналья, чьего имени никто не знает, задумал завладеть Железной Рукой. Ему это не удалось, на месте патрона оказался я.
— Какой же план у этого мерзавца?
— Он желает ему смерти. Хочет убить, но сначала помучить.
— Подлец! Как низко может пасть человек!
— Он ведь беглый каторжник. Я знаю, что за ним водится много грехов. Кажется, он был осужден на смерть за кражу и убийство, но имени своего так и не назвал. Чтобы не бесчестить семью. Меня это очень удивляет. Говорят, что Король принадлежит к высшему обществу, что он из очень благополучной семьи. Доказательством тому служит следующее: вместо того чтобы отправить его в Сен-Лоран, как всех подобных, Короля оставили в Кайенне. Даже содержали лучше, он получал деньги. Но каторжнику этого показалось мало. Вероятно, ему было не по себе: никому не удавалось причинить зла. Тогда он исчез. Вновь его увидели лишь спустя несколько месяцев, когда слава о ваших успехах достигла Неймлесса. Ведь вы, кажется, добились многого, прииск Митарака тянет на миллионы.
— Так оно и есть, малыш, — сказал Сен-Клер, улыбаясь. — Но продолжай…
— Тогда-то этот проходимец и решил завладеть им, похитив Мадьяну, чтобы вы отдали ему богатство за свободу и жизнь дочери. Сдается мне, что, когда бандит хотел пленить Железную Руку, он, скорее всего, задумывал тот же трюк[263], то есть нажиться на свободе жениха вашей наследницы.
— Все очень правдоподобно. Остается выяснить, на каком плане мне остановиться.
Мужчина подошел к двери палатки и крикнул:
— Де Тресм, не зайдете ли на минутку?
Человек, названный этим именем, тотчас же вошел.
— Послушайте, друг мой, — сказал Сен-Клер, — как объяснил этот молодой человек, чудом оказавшийся здесь, меня заманивали в ловушку. Почти наверняка на прииске Сан-Эспуар мы окажемся среди бандитов, убийц, которые нас выслеживают; я уверен, что прииск — под угрозой, и эти каторжники нападут на нас с оружием в руках.
— Сколько их? — спросил де Тресм.
Мустик счел нужным вмешаться:
— От ста пятидесяти до двух сотен, тщательно отобранных. «Сливки» каторжников. Командует ими Король каторги.
Но тут мальчик остановился и, разинув рот, уставился на компаньона де Сен-Клера.
Этот высокий молодой человек на вид лет тридцати был обожжен солнцем, верхнюю губу оттеняли черные усы. Черты лица — тонкие, выглядел он изысканно, в нем, несмотря на костюм старателя, угадывалась прирожденная элегантность, которая отличает людей аристократического происхождения.
Никто не заметил реакции[264] Мустика, а Пьер де Тресм попросил Сен-Клера:
— Расскажите мне все подробно. Чтобы осмелиться дать вам совет, нужно быть как следует осведомленным.
— Вы правы.
В нескольких словах Сен-Клер изложил суть затевавшейся авантюры и, показав поддельное письмо, поведал о помолвке его дочери с инженером Полем Жермоном, по прозвищу Железная Рука, и об остервенелом преследовании молодых людей.
Глубоко заинтересовавшийся словами Сен-Клера, де Тресм несколько минут молчал, размышляя.
Наконец он сказал:
— Боюсь, что негодяй, задумавший эту операцию, не ограничится только тем, чтобы заманить вас на прииск Сан-Эспуар. Вероятнее всего, ведется двойная игра, и в то время, когда он писал вам, другое письмо, не менее лживое, было отправлено мадемуазель Мадьяне, чтобы заманить ее в ту же ловушку…
— Да, да! — воскликнул Сен-Клер. — Вы правы! С этими бандитами следует всего опасаться.
— Если позволите, — прервал их Мустик, — то я должен сказать, что мысль этого месье кажется мне оправданной. Они хотели похитить Железную Руку, чтобы оставить мадемуазель Мадьяну одну, без защиты.
— Да, конечно.
— И тогда, растерявшись, она без колебаний пошла бы навстречу отцу. Возможно, Мадьяна уже уехала.
— Все это логично, одно связано с другим, — сказал Сен-Клер. — Я должен опередить дочь.
— Однако, — заметил де Тресм, — можно предположить, что прииск будет атакован. И вот что я предлагаю. У нас есть двадцать надежных человек. Разделим их: десять с вами и десять со мной. Я немедленно отправлюсь на прииск, чтобы организовать защиту.
— Вы правы, мой друг.
Колебаться было некогда. Только быстро принятые и осуществленные решения могли спасти положение.
Сен-Клер и де Тресм некоторое время обменивались мнениями, обсуждая возможные действия. Пьер де Тресм был alter ego[265] де Сен-Клера. Отец Мадьяны встретил его, когда у подножия гор Тумук-Умак занимался поисками, очень долго бесплодными, и, несмотря на свою выдержку и мужество, уже готов был прекратить их.
Пьер, как говорили, приехал из Кэйенны, куда был послан министром с конфиденциальными[266] депешами для правителя Французской Гвианы. С тех пор прошел уже целый год.
Выполнив свою миссию, де Тресм устремился к верхней Марони, то ли соблазненный рассказами золотодобытчиков о незнакомых краях, то ли из-за какой-то неприятности, вынудившей его покинуть родину (именно этой версии[267] придерживался Сен-Клер). Там они и встретились. Их тут же объединила взаимная симпатия.
Сен-Клер не сомневался, что душу его нового друга терзает какая-то таинственная печаль; но тщетно пытался разговорить его, помочь избавиться от тоски. Де Тресм умолял его не настаивать. Эта тайна, говорил он, касалась не только его. Скорбь уже убила отца. Сам же он пытался утопить горе в работе и душевном отдохновении.
Отец Мадьяны посвятил его в свои мечты и надежды, рассказал о разочарованиях и попытках найти золото, которые он все время возобновлял. Де Тресм, будучи инженером, закончившим Горную школу, был очень нужен Сен-Клеру, его знаниям не было цены.
Два старателя не виделись более двух месяцев, пока оба искали желанную жилу, мимо которой Сен-Клер проходил сто раз, ни о чем не подозревая…
