Читаем без скачивания Дикий сад - Марк Миллз

Отец вернулся с работы поздно, но зато принес «чрезвычайно хорошую новость». Его знакомый в «Болтик эксчейндж» повторил свое предложение поработать — бесплатно, но какой бесценный опыт! Приступать можно в любое, даже ближайшее время.

— Не думаю, что пойду туда, — ответил Адам.

— Ты не думаешь, что пойдешь туда? — нахмурился отец.

— Нет, не так. Я точно знаю, что не пойду туда.

Такое заявление не могло не вызвать спор, в ходе которого отец не сдержался и вышел из себя.

— Пока ты живешь под моей крышей и за мой счет, ты будешь делать то, что тебе говорят.

То, что последовало за этим, стало для обоих полнейшей неожиданностью.

— Как ты смеешь! — взорвалась мать. — Как ты смеешь говорить такое! У тебя нет здесь никаких прав! Все, хватит.

Изумленный, отец потерял дар речи, Адам же как будто перенесся в крохотную флорентийскую часовенку. Изуродованный болью рот матери напомнил Еву на фреске Мазаччо, показанную в момент ее изгнания из Эдемского сада.

За взрывом воцарилась тишина. Отец бросил взгляд на сына и моментально понял, что его секрет раскрыт. Такого он не ожидал, а потому лишь опустил голову.

— Расскажи ему, — заговорила мать. — Расскажи, что действительно случилось в Италии. Расскажи, что они с тобой сделали.

Как человек, полагающийся на логику и сухие факты, отец должен был бы проявить больше интереса к деталям совершенного Маурицио преступления и его разоблачения, чем к той отвлеченной, человеческой цене, в которую одно и другое обошлись Адаму. Тем не менее он нашел в себе силы заявить следующее:

— Если эта девушка переступит когда-либо порог моего дома, я… я не знаю, что сделаю.

Узнать ему пришлось спустя всего лишь неделю.

Прежде чем отправиться на поиски сына, он попросил ее подождать у двери.

Была суббота, и Адам подстригал лужайку, тогда как мать полола клумбы. Утром он сыграл два сета с одним приятелем и потом не стал переодеваться.

Отец вышел из дому с таким видом, словно только что увидел привидение.

— Там к тебе молодая женщина. Думаю, она… — он нервно пробежал пальцами по лбу, — из Италии.

— Антонелла?..

— Возможно. Да. Судя по тому, что она сказала…

— Ты разве не спросил? — Мать поднялась из-за куста гортензии.

— Нет, черт возьми, не спросил. Не сообразил.

Антонелла пришла не одна. За спиной у нее смущенно переминался Фаусто.

Бурная радость схлестнулась со злостью. В первую секунду он едва не захлопнул перед ними дверь. Но вежливость, объединившись с любопытством, взяла верх.

— Входите, — холодно сказал Адам и, взглянув на Фаусто, добавил по-итальянски: — И вы тоже. — Он намеренно употребил официальное «lei» вместо «tu».

Родители уже подтянулись и встали позади него твердой стеной и надежной защитой, что выглядело несколько нелепо.

— Все в порядке, — сказал он им. — Мы пройдем в сад.

На задней террасе Антонелла достала из сумочки толстый конверт и протянула его Адаму.

— Что это?

— Прочти.

Она коснулась его руки легким, просительным жестом.

Долгими часами Адам лепил ее образ — образ демонический, образ искусительницы и предательницы, преподавшей ему ценный жизненный урок, и вот теперь результат его трудов и стараний рухнул в одно мгновение от одного лишь нежного прикосновения, растопившего горькое одиночество и тоску последней недели.

— Я… я не знаю… не уверен… Что это? — В глазах защипало от подступивших слез.

— Все хорошо. Прочти.

— Прочти, — негромко сказал Фаусто.

Адам взял со столика сигареты и направился к скамье в конце сада.

«Мой дорогой Адам!

Надеюсь, это письмо застанет Вас в полном здравии и добром расположении духа. Если же нет — а я подозреваю, что так оно и будет, — то винить в этом следует лишь меня.

Может быть, Антонелла уже рассказала о наших последних событиях, и в таком случае многое из того, что я пишу, не станет для Вас сюрпризом. В любом случае Вы должны знать, что ко всему случившемуся Антонелла не имеет ровным счетом никакого отношения. Как и Вы, она ни в чем не виновата. Об остальных этого сказать нельзя. Пожалуйста, не судите слишком сурово Марию и Фаусто. Они лишь делали то, о чем их просила я, и не всегда добровольно.

Я использовала Вас, Адам. Использовала еще до нашего знакомства, использовала, пока Вы были здесь, и, может быть, использую сейчас. Я не жду Вашего прощения, но надеюсь, что когда-нибудь Вы поймете мои мотивы. Как сказал Вергилий, обращаясь к Данте в начале „Божественной комедии“ — благодаря Вам я перечитала ее: „Чтоб выйти, надобно пройти“. Так и у меня. Очутившись во мраке, я нашла для себя только один выход.

Один мой сын убил другого. Наверное, я знала это всегда, с того самого момента, когда Бенедетто запер дверь, ведущую на третий этаж. Он всегда смотрел вперед и никогда не оглядывался. Он объяснил, почему поступил так, а не иначе, и я предпочла поверить. Альтернатива представлялась немыслимой.

Уверена, Бенедетто понял, что случилось на самом деле, в тот же вечер и сохранил комнаты такими, какими они были, в наказание для Маурицио. Он хотел, чтобы сын жил с памятью о содеянном. Я побывала там дважды. После смерти мужа я поднялась туда, чтобы узнать, что он нашел. Я не нашла ничего, и для меня это стало облегчением. Теперь тайна перестала быть тайной, потому что Вы оставили следы на пыльном полу и они рассказали обо всем. Я увидела, где Вы останавливались у камина, и, отвернув коврик, обнаружила в деревянном полу углубление от пули с засохшей кровью Эмилио. Вы нашли то же, что и Бенедетто. Я надеялась на это и боялась этого.

В жизни можно быть уверенным только в одном: в смерти. Я принимала это до прошлого Рождества, когда меня навестила смерть. Но и тогда меня испугала не сама смерть, а перспектива встретиться с Эмилио, предстать перед ним, сознавая, что я подвела его, что ничего не сделала. Тогда я и поклялась, что, если выживу, докопаюсь до правды, какой бы горькой она ни оказалась. И, едва дав эту клятву, я поняла, что останусь в живых, потому что у меня появилась в жизни цель. Вот так одна болезнь сменила другую.

Мой план был прост, но мне требовалась помощь. Я встретилась с Фаусто, которого знала много лет. Его дед был приличным человеком, отец — нет. О мертвых плохо говорить не принято, но, по-моему, для критики они столь же подходящий объект, как и все остальные. Фаусто выделялся уже в детстве. Помня деда, мы с Бенедетто немного помогли мальчику и несколько лет оплачивали его обучение. А когда помощь понадобилась мне, он отозвался сразу. Дружба с ним многое для меня значит.

Именно Фаусто в начале года съездил на юг, в деревушку неподалеку от Рима, откуда родом Гаетано. Там он узнал, что история о наследстве — чистая ложь. И именно Фаусто помог придумать, как выяснить правду. Вы, наверное, знаете о его интересе к военной истории.

Ваша роль в этом деле была определена много месяцев назад: молодой студент, умный и любознательный, и семя тайны, зароненное Фаусто и взращенное мной. Если бы Маурицио понял, что за всем стою я, он никогда бы себя не выдал. Угроза должна была исходить от кого-то другого, от постороннего, человека простодушного. Вы и есть такой человек, Адам. Это не Ваша вина. Виноват возраст. Будь на Вашем месте кто-то другой, более опытный и искушенный, он наверняка увидел бы то, чего не заметили Вы. Он понял бы, что им манипулируют.

Почти каждый Ваш шаг был определен заранее. Почти, но не каждый. Предвидеть все невозможно. Я направила Ваше внимание на фотоальбомы в надежде пробудить у Вас интерес к Эмилио, но и представить не могла, что Вы обнаружите в старых снимках тайну его отцовства. Я недооценила Вас — не в первый и не в последний раз. Теперь я даже рада, что так получилась. Ваше открытие заставило меня объясниться с Криспином — сделать это следовало, конечно, раньше.

Как сказать мужчине, что сын, о существовании которого он не знал, мертв? Было нелегко, но теперь это сделано. Если Вы по возвращении не смогли связаться с Криспином, то потому лишь, что я попросила его подождать, пока Вы получите это письмо. Не стоит, наверное, говорить, что он очень рассердился на меня за то, как я обошлась с Вами. Рассердился почти так же сильно, как Антонелла. Никто еще не разговаривал со мной так, как разговаривала в последние дни она.

Вторым сюрпризом была Ваша разгадка тайны сада. Это невероятно. Вы совершили невозможное. Я не суеверна, но сейчас мне хочется верить, что Вы сняли проклятие, наложенное на это место, на нашу семью, — проклятие Федерико Доччи, убийцы, проклятие, толкнувшее моего сына на убийство брата. Поверить в это — значит снять часть вины с Маурицио и облегчить мою боль.

И наконец, главный сюрприз — Вы сами, Адам. Я и подумать не могла, что присланный Криспином мальчик станет настолько мне дорог. Но Вы стали. Дважды я была близка к тому, чтобы рассказать Вам все, а однажды сделать это пригрозила Мария. Мне удалось удержать ее. Если она не выказала Вам теплых чувств, пока Вы были здесь, то потому только, что ненавидела себя за ту роль, которую согласилась сыграть. Мария не хотела привязываться к Вам.