Читаем без скачивания Русь - Дорога из глубин тысячелетий, Когда оживают легенды - Валерий Шамбаров

Но и в тех случаях, когда более менее подробные описания дальних краев все же возникали, разобраться в них бывает не так просто, поскольку они обладают еще одним серьезным недостат-ком. Сами авторы, составлявшие их, в такие отдаленные от центра и глухие провинции забирались редко. Если и забирались, то как Арриан, по службе, поэтому и излагали только ту информацию, которая казалась важной для государственных и военных целей. А римско-греческие авторы фундаментальных исторических и гео-графических работ данной эпохи чаще пользовались чужими све-дениями и вдобавок компиллировали информацию из более ран-них источников. Причем обобщали все известные им источники, начиная с Гомера и Геродота. И лишь отдельные писатели, подоб-но Страбону, позволяли себе перерабатывать эти сведения крити-чески. Впрочем, он и в других отношениях выделяется в лучшую сторону, хотя бы тем, что получал достоверную информацию от своих родственников, неоднократно бывавших в Причерноморье, и, наконец, он единственный, кто честно признается, что о наро-дах, живущих севернее роксоланов, ничего толком не знает.

Большинство же авторов механически суммировали все источ-ники, то ли не считая себя вправе опровергать более древние ав-торитеты, то ли показывая таким образом свою «ученость», опи-рающуюся на максимальное количество классиков. И если мы по-пытаемся составить карту Восточной Европы, например, только по работам Помпония Мелы или Плиния Младшего, то картина полу-чится просто фантастическая. Потому что в расположение реаль-ных народов своего времени они правдами и неправдами постара-лись втиснуть и все те, о которых вычитали у Геродота, т. е. жив-шие на 600 лет раньше. То есть, даже зная время жизни тех или иных авторов и время написания ими своих работ, отследить по ним в динамике изменения этнической картины «Сарматин» прак-тически невозможно упоминание разных народов и их локали-зация могли соответствовать и более раннему периоду.

Собиралась "до кучи" и вся прочая доступная информация са-мого разнокалиберного свойства. Поэтому из таких трудов мы можем узнать, например, о странах «гиппоподов» с лошадиными ногами, "пануатиев, у которых длинные висячие уши, прикрываю-щие собой все тело, служат одеянием для наготы", о стране "Абаримон, в которой живут лесные люди с вывернутыми назад ступнями, отличающиеся чрезвычайной быстротой", о стране "с весьма богатой почвой, но необитаемой, потому что грифы, сви-репые и упрямые животные, очень любят и очень ревностно сте-регут извлеченное из земли золото", а "аримаспы, отличающиеся одним глазом посредине лба, постоянно воюют из-за рудников с грифами". Сообщаются и другие подобные сведения: что "савроматы, живущие на 13 дней выше Борисфена, постоянно принима-ют пищу через два дня на третий", а в "Албании родятся люди, с детства седые и видящие ночью лучше, чем днем". Но все же пу-тем сопоставления и анализа различных работ можно выделить слой более менее достоверной информации и представить некое обобщенное, пусть даже приблизительное описание Восточной Европы в 1-11 вв. нашей эры.

Сначала пройдемся вдоль Черноморских берегов, данные о ко-торых куда более полные, чем о «глубинке». В низовьях Дуная проживали бастарны. Далее на север — геты и народ истриан. На Днестре — тирагеты. Вслед за ними различные авторы называют исиаков, асиаков, аксиаков. Вероятно, это один и тот же народ. Они же жили по Южному Бугу, кроме низовий, занятых каллипидами. Между Южным Бугом и Днепром упоминаются кробигги, в лесах низовий Днепра — энкадии.

Что же это за народы? Попробуем разобраться, кто есть кто. Бастарнов некоторые авторы причисляли к кельтам, а Страбон называет кельто-скифами. Видимо, это были племена, осевшие здесь со времен галльского нашествия и смешавшиеся с местным населением, в том числе и с частью скифов, отступивших в Добруджу. Геты — древнее население Фракии. «Истриане» переводится как «дунайцы». То есть, они были каким-то местным народом, расселившимся от Дуная в северном направлении. Вполне возможно, речь идет об иллирийском племени петров, давших древ-нее название этой реке, или о какой-то его части, вытесненной севернее кельтами или фракийцами. «Тирагеты» — это "геты, жи-вущие на Тире", т. е. на Днестре. Но Страбон и Плиний отделяют их от собственно гетов (фракийцев). Не исключено, что речь идет все о тех же «агатирсах» Геродота — в их нравах он тоже находил много общего с фракийцами, и этноним остался схожим. Конечно, они утеряли былое могущество времен Великой Скифии, но какая-то их часть, вероятно, осталась в родных местах.

Этноним «аксиаков», по утверждениям латинских авторов, то-же происходил от одноименной реки. Может быть, это созвучная «аксиаку» река Эксампей, фигурирующая у Геродота, она же со-временная р. Синюха, приток Южного Буга? Тогда «аксиаков» можно отнести к потомкам ализонов и «скифов-пахарей» — ариев; как раз по Эксампею проходила граница расселения данных пле-мен. Во всяком случае, такой признак, как племенные этнонимы по названиям рек, явно относит и истриан, и тирагетов, и аксиаков к оседлым народам, давно освоивших эти края подобный прин-цип наименования наблюдался и в праславянской части Скифии, а впоследствии и у славянских племен. В латинских описаниях гово-рится, что у истриан и аксиаков были свои пристани где-то вблизи нынешней Одессы. То есть они в какой-то мере участвовали в черноморской торговле и знали мореходство, возможно, занима-ясь и рыбной ловлей. Каллипиды в низовьях Южного Буга также встречаются у Геродота — так он называл население, произошед-шее от смешения греков со скифами и селившееся вблизи эллин-ской Ольвии. Но о «кробиггах» и «энкадиях» не известно ничего. Кем они были — тоже какими-то смешанными племенами, оскол-ками Скифии, сарматами иди фракийцами? Но упоминаются те и другие лишь единожды, то есть, скорее всего, это были какие-то мелкие племенные единицы, либо входившие в более крупный народ с другим этнонимом, либо впоследствии ассимилированные.

В степях Северной Таврии жили скифы-сарды и сираки, где-то здесь же упоминаются навары, хотя четкая их локализация затруд-нительна — то ли они жили на левобережье Нижнего Днепра, то ли у моря. Возможно, навары — это какая-то часть невров, мигри-ровавшая на юг под защиту Скифского царства. Сираки упомина-ются еще у Геродота, только не в Причерноморье, а где-то далеко на востоке, в Казахстане или в Средней Азии. Следовательно, они продвинулись сюда с какой-то из волн сарматских переселений, А сарды — одно из племенных названий скифов. Их царство зани-мало также степную часть Крыма, где упоминаются и другие пле-менные этнонимы — таффрии, сатавки, сатархи. Все они входили в состав Скифии, которая стала довольно развитым государством. Латинские авторы упоминают многочисленные города этого цар-ства: Тафры на Перекопе, Навар, Каркена, Оргокины, Харакены, Ассираны, Стактары, Акисалиты, Калиороды, Хаб. Самым богатым и цветущим из этих городов была столица Неаполь Скифский вблизи Симферополя. К сожалению, до сих пор археологи удосу-жились раскопать лишь небольшую его часть, хотя даже то, что уже открылось, поражает воображение уровнем здешней цивили-зации. Раскопки обнаружили остатки мощных крепостных стен, дворцов, храмов, густо застроенных жилых кварталов, бань, мас-терских и базаров. Выяснилось, что город был развитым центром ремесленного производства и торговли, что в Скифии процветало земледелие и садоводство. Судя по найденным предметам, здесь существовали прочные торговые связи с Афинами, Родосом, Егип-том, Пергамом, Синодом. Не этот ли город отождествлялся потом у славян с легендарным «Сурожем»? Кстати, мы даже не знаем его настоящего названия, ведь «Неаполь» — греческое слово, озна-чающее просто "новый город".

Кроме этого царства в Крыму располагались владения Херсонеса и Боспора, а на южном берегу продолжали жить тавры, также названные еще Геродотом. Но в римских описаниях они уже силь-но отличаются от тех дикарей и разбойников, каковыми предста-вил их "отец истории". Упоминается их укрепленный город Плакея, многочисленные порты и гавани. Видимо, тавры зависели от Скифии, хотя и сохраняли свое внутреннее самоуправление.

В Приазовье жили оседлые меотские племена, хотя состав их, по-видимому, сильно изменился. Так, римские авторы подчерки-вают, что здешние оседлые жители не менее воинственны, чем кочевники. Видимо, местное население стало смешанным, вобрав в себя меотские, скифские, праславянские и сарматские корни остатков различных народов, спасшихся в приазовских болотах от всех войн и нашествий. О смешанном характере здешних жителей говорит и Страбон, упоминая какое-то племя, жившее в дельте Дона (который имел тогда дельту с большими островами). У дру-гих авторов в этих краях упоминаются некие бораны, на северо-западном побережье — свардены, на восточном — тарпеты. В по-следующих хрониках в Приазовье локализуются герулы, которых тоже называют «скифским», т. е. местным племенем. Вероятно, их этноним произошел тоже от реки Герра, ныне Молочная, вблизи Мелитополя. Судя по этому признаку и по тому, что в последую-щих войнах они выставляли пехоту, можно сделать вывод, что они были оседлыми жителями. Впрочем, в III–IV вв., когда они стали широко известны, этноним «герулы» мог применяться и обобщен-но к союзу племен Приазовья. Не исключено также, что свардены и герулы имели общие корни с упоминавшимися в прошлой главе свардонами и гиррами, попавшими в ходе переселении далеко на запад. Народы Приазовья зависели частично от скифских, частич-но от сарматских и боспорских царей, а занимались рыболовством и земледелием. Квинт Курциний Руф писал, что "места, обращен-ные к Танаису, достаточно высоко культивированы".