– А тут практически ничего не изменилось, – задумчиво произнес Денисов, что-то высматривая на борту ближайшего аппарата. – Технику система контроля реанимировать даже не пыталась. Так и зарастают глайдеры потихоньку.
Ага, тут он прав – толстая губка, нечто вроде коврового покрытия, порядочно облепила борта аппаратов. И разрывов я нигде при всем старании не обнаружил.
– Может, дальше пойдем?
Не знаю, как остальным, а мне в ангаре стало откровенно скучно. На что тут смотреть? Техника как техника, с точки зрения профана, что наш навороченный глайдер, что любая из этих экзотических глыб одного поля ягоды – все равно ничего не понятно. Летает, и ладно.
– Пойдемте, – не стал спорить Денисов. – Тут неподалеку лифт, на минус первом уровне тоже кое-что интересное есть.
– Интересное – это еще такие же глыбы?
– Нет, там лаборатория клонирования. А что? Ты разочарован?
– Олег, мне что летающие хреновины, что чаны со всякой гадостью – одинаково фиолетово.
– А что бы ты тогда хотел посмотреть?
– В идеале – жилые помещения. Я же как-никак ксенопсихолог. Может, психологический портрет этих инопланетян составить получится.
– Не знаю, я в прошлый раз дальше лаборатории не ушел, – покачал головой Егерь. – И этого с лихвой хватило. Так что тут я тебе не помощник. Попробуй систему контроля попроси.
– Рад бы, да не представляю как.
– Мне бы тоже было интересно, – поддержал меня Пьер. – Что ваш «внутренний искин» по этому поводу говорит?
– Ничего. Нет, правда.
Ага, так мы тебе и поверили. Осадочек-то остался, да.
– Я думаю, нас все еще проверяют, – поделился соображениями Тарасов, так и остававшийся нянькой при Гале. – Так что стоять на месте и глазеть на здешние чудеса смысла нет. Олежек, веди.
– Как скажете. Петрович, иди к Гале. Быстро! – пресек Денисов возможный недовольный мяв. – Нечего тут шариться, чай, не на прогулке.
Егерь уверенно направился по довольно широкому проходу к дальней стене зала, и мы в прежнем порядке двинулись следом, сопровождаемые шорохами разной громкости и тональности: губка под ногами отзывалась на каждый наш шаг. Видать, не приспособлена к перемещению существ с такой массой или разрослась без меры – вон отпечатки подошв какие четкие. Правда, потихоньку сглаживаются, и в итоге остаются еле заметные оплывшие углубления, прямо как в сухом песке. Или в давешнем болоте, разве что ноги так не вязнут, а пружинит почти так же. Да, и не чавкает. Что больше всего напрягает, так это полное отсутствие каких-либо посторонних звуков: никаких лязгов, низкого гула, даже вентиляцию не слышно. Скрип под ногами да дыхание. И стук сердца. Вроде и нет никакой опасности, а все равно жутковато от осознания присутствия чужого разума. И мало того что чужого, так еще и искусственного. Если бы не Денисов, я бы сюда ни за какие коврижки не сунулся. Правда, его непоколебимая уверенность несколько обнадеживает. Пожалуй, в этом вопросе ему все-таки можно верить. Опыт, как говорится, не пропьешь.
При всей кажущейся обширности ангар кончился как-то неожиданно – нагромождение безжизненных летательных аппаратов расступилось, и над головами нависла чуть покатая стена, в которой незамедлительно обнаружился очередной проход. Коридор от грузового шлюза отличался, и сильно: такое ощущение, что ход наскоро проплавили в каменном монолите, не заморачиваясь украшательством. Под ногами вездесущая губка, на стенах в шахматном порядке два ряда флуоресцентных панелей, а сам тоннель яйцеобразного сечения – над головой арка гораздо меньшего радиуса. Типичнейший технологический коридор, я бы сказал. Сугубо утилитарного назначения. Сначала он плавно забирал вправо, затем повернул резче, видимо огибая какую-то обширную каверну, и где-то метров через сто вывел нас в округлый зал-перекресток. Почему перекресток? Все просто: в него выходило еще четыре тоннеля, а в самом центре красовалась нехилого диаметра дыра – однозначно шахта местного лифта. Похоже, именно сюда Денисов и направлялся.
– Пришли, коллеги.
– Олег, вы уверены?
– Абсолютно. Это грузовая платформа, только она внизу. Похоже, с тех самых пор, как мы с Галей здесь гостили.
– Попробуем на веревках спуститься?
– К чему такие сложности, Пьер? – Денисов остановился у самого края провала и задумчиво посмотрел вниз. – Тут метров пятнадцать, не больше.
– Предлагаешь прыгать? – съехидничал Тарасов.
– Только после тебя, Саныч, – не остался в долгу Егерь. – Нет, конечно. Надо лифт вызвать. Паш?
– Чего?
– Давай. Ты у нас этот, как его… инициатор. Вот и инициируй.
Я собрался было ответить в стиле «сам дурак», но, ощутив на спине и затылке ожидающие взгляды, резко передумал. Не поймут коллеги, если, как выражается дражайший шеф, юродствовать начну. Похоже, они и впрямь уверовали в мои способности. Весьма сомнительные, между прочим. Да и с какой стороны вообще подступиться-то?! Нашли, блин, крайнего! Вот прямо сейчас я захотел, и все само собой получилось. Ага, щаз! А долбаный искин наверняка за мной наблюдает и эмоции препарирует, гнида! Платформа, м-мать, а ну поднялась!!!
– Ты смотри, сработало… – недоверчиво хмыкнул Егерь, по-прежнему торчавший на краю дыры.
– А?!
– Паша, да ты гигант мысли! Реально сработало!
Я машинально шагнул к шахте, намереваясь удостовериться в правдивости Олеговых слов, но не успел – совершенно беззвучно вынырнувшая из глубины провала круглая площадка практически наглухо закупорила отверстие в перекрытии, оставив лишь кольцевой зазор в пару сантиметров, и застыла на одном уровне с полом. Я все же подошел к платформе и аккуратно на нее наступил, но, вопреки ожиданиям, она оказалась объектом сугубо материальным, а вовсе не зрительной галлюцинацией. Признаться, я был удивлен не меньше Денисова. Нехитрый метод, но, получается, весьма действенный. А всего-то и нужно было вызвать всплеск эмоций. В моем случае – агрессии. Я довольно хорошо запомнил ощущения, что возникли перед самым моим взрывом у силового пузыря, так что сейчас воспроизвести их удалось достаточно легко, разве что эмоциональная вспышка была не столь яркой. Видимо, для разных механизмов достаточно разного, э-э-э, накала страстей. Занятно.
Не дожидаясь отдельного приглашения, я уже без опаски забрался на платформу и вопросительно глянул на коллег.
– Вы со мной или здесь подождете?
Первым, как ни странно, моему примеру последовал Петрович – вальяжно прошествовал ко мне, с разгону теранулся о ноги и уселся рядышком, обмотавшись хвостом. Следом подоспел дражайший шеф, и лишь затем пожаловали Олег с Тарасовым, бережно поддерживавшие под локотки безучастную ко всему Галю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
