– Потому что хорошо знаю тебя.
Ее мягкий ответ, без всяких колебаний, обезоружил его.
– Я вполне мог бы это сделать, – настаивал Алек, хотя его слова звучали неубедительно.
– Однако не сделал, так ведь?
Алек почувствовал, что его гнев спадает, хотя он не хотел расслабляться. Он не мог допустить, чтобы его снова одурачили.
– Где ожерелье? – спросил он.
– Оно пропало.
– Пропало? Что значит пропало?
– Я хочу сказать, что его больше нет у меня.
– Ты уже продала его? Проклятие, какая ты шустрая. – Алек повернулся и отошел от нее. – Кажется, Энтони был прав относительно тебя.
– Думаю, да, – прошептала Кейт, закрывая глаза.
Она стояла в кустах у дома почти целый час, прежде чем украдкой проникнуть внутрь, и чувствовала себя ужасно глупой, глядя на окно кабинета Алека. Она видела, как он метался по комнате и выпивал бокал за бокалом с гневом – и, может быть, болью? – на искаженном лице.
Она могла представить, как великолепно он выглядел, спускаясь по лестнице в своем строгом черном костюме, подобном тому, в котором был на балу у Резерфордов, и потом ждал ее, чтобы сопровождать на обед. Казалось, она отдала бы все на свете, чтобы быть рядом с ним в тот момент.
Оставшись наедине в зеленой гостиной, Алек подхватил бы ее и закружил в вихре танца. И не важно, что она не умела танцевать, потому что ее ноги едва ли касались бы пола. Он был бы очарователен, и она тоже.
Теперь же она выступает в роли предательницы.
А он жертва предательства.
Она должна незаметно прокрасться в темноте и сделать то, что обязана сделать. Или, может быть, выбрать другую жертву? В городе много богатых лордов. Однако для этого нужна подготовка, на которую уйдет много времени. А вот времени у нее как раз не было.
– Надеюсь, ты поверишь мне, если я скажу, что очень сожалею о своем поступке, – Как малозначительно звучат ее слова, подумала она.
– А я надеюсь, что ты поверишь мне, если я скажу, что не верю ни единому твоему слову, – проворчал Алек.
Кейт покачала головой. О чем она только думала, возвращаясь сюда? Алек ненавидел ее. Она сама ненавидела себя.
– Очень жаль, – прошептала Кейт. – Мне не следовало приходить сюда. – Она сознавала, что ее мотивом было не только воровство для Дрейка. – Я просто хотела…
Кейт замолчала, почувствовав, что если договорит, то потеряет единственное, что у нее осталось, – гордость.
– Я сейчас уйду. – Она, пожалуй, найдет кого-нибудь другого, чтобы обокрасть. Дрейку все равно. Но разве она не знала об этом до того, как войти в дом Алека и в его кабинет?
Конечно, знала.
И все же это не остановило ее. Просто она не хотела признаться самой себе в истинных причинах прихода сюда.
Повернувшись, Кейт прижалась лбом к холодной твердой двери, стараясь подавить эмоции, нахлынувшие на нее. Она испытывала боль, которая казалась сейчас сильнее, чем после первого ухода. Почему она так терзает себя?
Кейт ухватилась за ручку двери, как за спасательный круг, и, повернув ее, открыла дверь. В этот момент она почувствовала сзади тепло тела Алека. Он приложил свою большую руку к двери и закрыл ее.
– Черт бы тебя побрал! – произнес он низким охрипшим голосом.
Кейт застыла и не могла бы пошевелиться, если бы даже захотела. Алек был так близко. Его теплое дыхание касалось ее уха, и от его тела исходил невероятный жар, окутывавший ее словно накидкой. Его грудь соприкоснулась с ее спиной, и она ощутила ее мускулистость. Как ей хотелось повернуться и прикоснуться к нему, чтобы почувствовать его кожу кончиками своих пальцев.
Она закрыла глаза, вспомнив, как хорошо им было, как он возносил ее к высотам блаженства. Он сделал ее настоящей женщиной. Более того, он пробудил в ней настоящие человеческие чувства и мечты. Он пробудил в ней любовь.
– Извини, – прошептала она, – мне не следовало приходить.
– Почему ты это сделала?
– Я… я не хотела.
– Это не ответ, Кейт.
Почему он требует ответа на вопрос, на который ей не хотелось отвечать? Впрочем, чего она ожидала? Она провинилась перед ним, однако он не ругал ее, но мучил тем, что добивался правды.
Кейт вздрогнула, когда его руки легли ей на плечи. Затем он медленно повернул ее лицом к себе. Она не сопротивлялась. Когда же глаза их встретились, между ними вспыхнуло пламя.
Кейт не хотела думать о том, что будет завтра. Ее охватило желание снова познать наивысшее блаженство и как можно дольше наслаждаться близостью с этим красивым мужчиной.
Алек склонил к ней голову, и Кейт поняла, что он намеревается поцеловать ее. Где-то в глубине сознания промелькнула мысль оттолкнуть его, однако все ее существо жаждало этого поцелуя.
Ресницы ее затрепетали, и глаза закрылись, когда его губы коснулись ее губ, по всему телу пробежала сладостная дрожь. Она без колебаний ответила на его поцелуй, охваченная любовью и страстным желанием. Ее руки скользнули по его мускулистой груди к шее, и пальцы вплелись в шелковистые темные волосы.
Она полностью отдалась своим чувствам, желая запечатлеть в памяти все, что касалось Алека.
– Что ты делаешь со мной, Кейт? – прошептал он и снова безжалостно впился в ее губы.
Он притянул ее к себе, затем прижал еще ближе. Кейт уже почти ничего не соображала, когда они опустились на пол, не обращая внимания на то, что дверь не заперта. Она изнемогала от желания.
– Алек, – прошептала Кейт, в то время как он начал целовать ее шею и его язык погрузился в ложбинку у основания горла. Она вздрогнула, ощутив прохладу обнаженной кожей, когда он расстегнул одну пуговицу ее рубашки, затем другую. Его теплые влажные губы сомкнулись вокруг затвердевшего соска, и она застонала, испытывая наслаждение и… раскаяние.
Дрожащими от возбуждения руками она попыталась стянуть с него рубашку, страстно желая прикоснуться к его обнаженному телу, как ей представлялось, когда она стояла у дома и наблюдала за ним через окно. Она хотела слиться с ним, но Алек воспротивился. Он продолжал нежно посасывать то один, то другой набухший сосок и водил языком в ложбинке между ее грудями.
Кейт металась, сжимая руками его плечи. Боже милостивый, что он делал с ее телом: ласкал его, словно настраивал музыкальный инструмент. Она вся дрожала от возбуждения, когда он наконец оторвался от ее груди.
Алек медленно приподнялся, и его жесткая рубашка скользнула по ее нежным соскам, но она не обратила на это внимания, погруженная в свои чувства. Она жаждала продолжения ласк и хотела, чтобы утро никогда не наступало.
Наконец ее пальцы нащупали пуговицы его рубашки и начали судорожно расстегивать их. Она удовлетворенно вздохнула, когда одежда соскользнула с его плеч и была отброшена в сторону. Ее ладони коснулись гладкой теплой кожи, и она начала гладить его, начиная с широких плеч до мускулистой груди и ниже до напряженного плоского живота. Ее пальцы дотронулись до края пояса, и Алек, оторвавшись от ее губ, приподнялся, чтобы обеспечить ей больший доступ. Кейт воспользовалась предоставленной возможностью и расстегнула его штаны. Когда же ее пальцы прошлись вдоль его мужского естества, он застонал, а она испытала восторг, чувствуя себя настоящей женщиной.
