— Иногда мясо от висения становится лучше — но не в этом же климате, правда?
— Сэр, прошу вас, пора уходить!
— Я хочу выглянуть на улицу. Одним глазом.
Волкоклык вздохнул и потащился за ним по лестнице. Дюрандаль уже оставил всякую надежду найти Жака Полидэна, и теперь им двигало чистое любопытство. Подвала и темниц ему было мало, ему хотелось увидеть и сам монастырь. Кстати, где он находится? Он уже потерял ориентиры. Судя по всему, решил он, где-то в задней части, далеко от арены. Лестница, возможно, находилась внутри одной из башен.
Они вышли в еще один богато отделанный вестибюль. Лестница уходила дальше вверх. В вестибюле были две закрытые двери и арка, ведущая в тенистый сад. Стоя на верхней ступени марша, он нерешительно вглядывался в темноту, принюхиваясь к аромату цветов, столь неожиданному в Самаринде. В нескольких окнах мерцал свет, и звезды над окружающими двор стенами бледнели на глазах — близился рассвет. Пока он смотрел, загорелся свет в еще нескольких окнах. Сада он пока не видел, но само его наличие говорило о том, что монастырь внутри гораздо уютнее, чем казался снаружи, — скорее ему подходило название «дворец». Значит, выбор Эвермена не так уж и безумен.
— Красота! — шепнул Волкоклык. — Ну что, теперь уходим?
— Да, ладно. Иди впе…
Внизу, в вестибюле, откуда они только что поднимались, скрипнули дверные петли. Отблеск света упал на стену. Волкоклык стремительно повернулся, выхватывая меч. Снизу доносилось пыхтение и шаркающие шаги. Дверь закрылась, но свет не исчезал… Кто-то поднимался по лестнице. Западня!
Не сговариваясь, оба Клинка нырнули в арку, сбежали по ступенькам и вылетели на мощенную камнем дорожку. Заросли кустов справа от арки казались достаточно надежным убежищем. Упав на четвереньки, они заползли под колючки и замерли. Волкоклык чуть слышно ругался последними словами. Где-то рядом журчала вода, но уюта это не добавляло.
Свет под аркой разгорался ярче, переливаясь разноцветными бликами на камнях дорожки. Из проема шаркающей походкой вышла обезьяна и остановилась футах в пяти от затаившихся шивиальцев. Она была одета в обычные пестрые шаровары и держала в руке горящий факел. На спине висел меч. Она подозрительно принюхалась. Почуяла чужих?
Дюрандаль мог вскочить недостаточно быстро, чтобы пронзить ее мечом, не дав ей возможности вскрикнуть; звериные рефлексы обыкновенно быстрее людских. Он мог зацепиться за ветку и растянуться во весь рост. Тем временем окошко в башне над ними тоже осветилось: по лестнице спускались новые люди или обезьяны. Арка снова осветилась изнутри, и первая обезьяна посторонилась, освобождая проход.
Во двор вышли еще две обезьяны, словно свернутый ковер тащившие на плечах освежеванное тело Хивы; застывшие в трупном окоченении руки торчали вперед. Замыкала процессию четвертая обезьяна с факелом, все четверо заковыляли по дорожке в центр двора. Волкоклык двинулся было с места и тут же снова опустился, заскрежетав зубами от досады; из арки снова лился приближающийся свет.
Дюрандаль придвинулся к нему.
— Пожалуй, нам придется отдохнуть здесь немного. Кто-то, похоже, устраивает тут собрание.
— Отдохнуть? Конечно, сэр. Разбудите меня, когда пора будет идти.
Следующей из арки показалась обезьяна с факелом, освещавшая дорогу двум едва переставлявшим ноги людям. Скорее всего это были женщины, но Дюрандаль не мог утверждать этого наверняка, такими сморщенными и скрюченными они казались. С лестницы доносились новые голоса.
В дальнем углу сада появились новые факелы, медленно двигавшиеся в их сторону. Раз или два их свет отразился на водной поверхности. Похоже, уровень земли понижался к тому углу, так что живительный источник рядом с ними, должно быть, питал цепочку декоративных прудов, как в Королевском Саду в Олдмарте. В одних окнах огни загорались, в других, напротив, гасли. Наверное, весь монастырь уже проснулся, и логично было предположить, что все направлялись сюда.
Зачем? Центр двора располагался как раз перед Дюрандалем — платформа из белого камня, возможно мрамора. Он осторожно прополз под ветками вперед, чтобы лучше видеть. Площадка была неправильной формы; ее окружали декоративные стены и цветочные клумбы; с противоположной стороны ее раскинулась лужайка. Труп Хивы лежал ничком в центре темного пятна, которое при более внимательном рассмотрении оказалось выложенной из черного камня октаграммой. Две старухи уже сидели в дальнем углу площадки; в поле зрения появилась обезьяна, тащившая еще одну, которую она осторожно усадила рядом с первыми. Нет, это оказался мужчина — как и следующие трое, едва волоча ноги, присоединившиеся к обществу. Все держались вне октаграммы, подальше от зловонной, облепленной мухами груды плоти, что еще вчера была Хивой, сыном Замбула. Кто-то явно собирался заняться заклинанием духов.
Восход и закат в Алтаине всегда наступают неожиданно. Силуэты крыш и башен четко выделялись теперь на фоне неба. Даже в тенистом дворе сделалось достаточно светло, чтобы он превратился в маленький потаенный рай из лужаек, кустов, цветов, маленьких прудов, вычурных мостиков и деревьев.
— Кромман, должно быть, ушел, — прошептал ему на ухо Волкоклык. — Люк он собирался оставить открытым.
— С этим уже ничего не поделаешь. Будем надеяться, все обезьяны собрались здесь. Как по-твоему, кто здесь объект колдовства?
Глаза его Клинка расширились.
— Вот вы и скажите.
Дюрандаль не стал даже пытаться. Он и себя-то не мог убедить в том, что заподозрил, не говоря уж о том, чтобы облечь эти подозрения в слова. И все же это начинало складываться в одну чудовищную картину. Самые сильные заклинания действенны только в определенное время суток. Сейчас как раз наступал рассвет, начало нового дня. К УТРУ СЛЕДУЮЩЕГО ДНЯ Я БЫЛ КАК НОВЕНЬКИЙ, говорил тогда Эвермен.
Теперь вокруг платформы было разложено уже двадцать три таких живых трупа. Большинство были закутаны в какое-то подобие халатов, несколько — совершенно раздеты, но у всех кожа была старческая, сморщенная, а головы либо лысые, либо поросшие седыми волосами. Кто-то неразборчиво бормотал что-то, обращаясь к соседу, кто-то лежал, вытянувшись, словно при смерти. Принесли и усадили еще троих, доведя тем самым общее количество до пятнадцати обезьян и двадцати шести людей, если так можно было назвать эти отвратительные полуживые скелеты. Большинство обезьян вытянулись на травке, двое залезли на дерево, а еще четверо стали внутри октаграммы и запели — сначала одна, потом остальные. Шивиальские заклинания обыкновенно требуют участия восьмерых человек, но в других странах ритуалы могут оказаться иными.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
