Волкоклык сжал плечо своего подопечного.
— Идем!
— Погоди!!
— Идем! Если хотите, я посмотрю, что будет дальше, но если вы останетесь здесь еще хоть ненадолго, я сойду с ума. — Разумеется, он был прав. Сейчас, когда весь скот собрался смотреть на церемонию, лучшего момента уносить ноги им могло и не представиться.
Дюрандаль тронулся с места, и тут же застыл снова.
— Слушай! Они призывают духов Времени! — Ритуал не походил ни на один из тех, о которых ему приходилось слышать, — замысловатая последовательность призывания и изгнания духов по всем углам октаграммы. В заклинании участвовали все основные стихии. Этого можно было ожидать: жизнь истекает из сочетания всех четырех — Воздуха, Огня, Земли и Воды, тогда как сотворение золота требует изрядной толики Земли и Огня. Однако тут, похоже, призывались духи всех видов, даже духи Любви. Королевская Коллегия Заклинателей в полном составе повыдирала бы себе волосы ради возможности хоть краем глаза посмотреть на этот ритуал, но у Дюрандаля по спине бегали мурашки. Кульминация наступила одновременно с первыми лучами солнца, осветившими верхушки башен. Пение оборвалось на долгой, торжествующей ноте. Труп пошевелился.
Невероятно! Человек пробыл мертвым двадцать четыре часа! Его внутренности выпотрошили, его кровь спустили, его плоть уже прогнила — и все же Хива начал барахтаться. Казалось, он пытается встать.
Трое из сморщенных мумий, шатаясь, поднялись на ноги и заковыляли к нему. Четверо или пятеро поползли за ними вслед. Добравшись до тела, они упали на него и начали рвать его зубами, как изголодавшиеся псы. Дергающееся в конвульсиях тело отшвырнуло нескольких в сторону, но они упрямо ползли обратно. Обезьяны поднимали самых слабых и подносили их к трупу, чтобы и они могли принять участие в пиршестве. Вскоре все двадцать шесть рвали свою добычу на куски, похоронив труп под своей копошащейся массой. Обезьяны отступили назад и смотрели; некоторые из них довольно ухали.
Обнаженная женщина поднялась на ноги, зажав в зубах клок мяса и придерживая его обеими руками. Прямо на глазах ее тело распрямлялось и округлялось. Цвет кожи менялся с мертвенно-бледного на розовый, молодой. Иссохшие груди наполнились и поднялись, превратившись в тугие девичьи, волосы потемнели и сделались пышнее. Она отбросила в сторону остатки своей трапезы и торжествующе рассмеялась, сверкнув окровавленными зубами.
— Дюрандаль, — простонал Волкоклык едва слышно. — Если мы не уйдем сейчас, мы не уйдем никогда!
Верно. Дюрандаль привстал на колени, все еще не в силах оторвать взгляда от этой чудовищной картины. Теперь из этой кучи-малы отделилось несколько мужчин — крепких молодых мужчин, всего пару минут назад напоминавших престарелые мумии. Он узнал одного — тот стоял рядом с Гератом при их вчерашнем разговоре в переулке. Он был мускулист, с волосатой грудью, но выглядел даже моложе, чем накануне. Он рассмеялся и, раскинув окровавленные объятия, бросился на женщину. Та отскочила в сторону и притворилась, что убегает; он побежал за ней. Пробежав по дорожке мимо шивиальцев, она позволила ему догнать себя под самой аркой. Они обнялись и прильнули друг к другу окровавленными губами, оставляя на коже друг друга красные следы. Они как раз закрывали Клинкам путь к отступлению. Волкоклык всхлипнул.
Со стороны октаграммы донесся смех. Куча распадалась, юноши и девушки, свежие и здоровые, сидели на камнях. Кто-то догладывал кость, кто-то — кусок руки. Кости блестели золотом: царапины, которые Дюрандаль видел на кусках золота в плавильне, были оставлены зубами.
Еще несколько женщин разбежались по сторонам, преследуемые мужчинами. Парочки плюхались в траву и катались по ней в веселой борьбе, наслаждаясь всеми дарами вновь обретенной юности.
Двое, стоявшие в дверном проеме, скрылись внутри.
— Ну же! — сказал Волкоклык.
— Да.
Они ползком выбрались из-под кустов, ползком добрались до дорожки.
— Готов?
— Да.
— Пошли!
Они вскочили на ноги и бросились в дверь. Рык и уханье позади означали, что их заметили. Страстная парочка ушла не дальше вестибюля, где теперь и лежала прямо на полу — Волкоклык обогнул их, Дюрандаль перепрыгнул. Они с грохотом скатились по лестнице.
10
Не задерживаясь, пронеслись они через захламленную комнату стражи; свет их перстней почти потерялся в лучах утреннего солнца. Волкоклык распахнул дверь, остановился, пропуская Дюрандаля вперед, и захлопнул ее за собой, пока Дюрандаль вихрем несся через тюрьму и рывком открывал следующую дверь. Петли пронзительно заскрипели. Он бежал по коридору с золотыми стенами; за спиной его Волкоклык захлопнул и эту дверь. Он решил, что бежать быстрее обезьян им, пожалуй, удастся, а вот одолеть их в бою — не обязательно. Тринадцать молодых воинов тоже готовы к бою, и им хорошо известны все ходы и выходы. Если дело дойдет до рубки, это никак не будет напоминать честную дуэль один на один.
И тут что-то взревело или завизжало впереди — эхо от золотых слитков причудливо искажало звуки. К люку придется прорубаться, это точно. Не сбавляя шага, он выхватил Харвест. Босые ноги Волкоклыка шлепали по камням за его спиной. Потом дверь темницы еще раз заскрипела, и сзади вспыхнул свет. Заухали обезьяны.
Он миновал поворот к плавильне. Он почти добежал до следующего поворота, и только тут увидел тело. Это была корчившаяся обезьяна, в конвульсиях царапавшая когтями пол. Она испустила такой же вопль, как он слышал только что — крик нестерпимой боли. Она была вся в крови, кровь растеклась по полу, кровь забрызгала даже золотые слитки. Не похоже на притворство. Наверняка это дело рук Кроммана — значит, инквизитор не ушел с рассветом.
— Осторожно! — крикнул он, перепрыгивая через тело. За ним была целая лужа крови, и кровавые следы уходили в сторону люка.
— Быстрее! — откликнулся Волкоклык. А потом они вырвались из золотой кладовой и понеслись по туннелю.
— Кромман! Мы идем! — Дюрандаль едва не врезался в торец туннеля.
Люк был закрыт.
Он резко повернулся, но Волкоклык уже стоял с Клыком наготове, поджидая врага. Отчаянные вопли и рычание означали, что погоня приближается.
— Обуйся! — Дюрандаль швырнул Волкоклыку его сапоги и поспешно натянул собственные. Это может им пригодиться. Он полез вверх по металлическим скобам, потом, рискованно балансируя, высвободил обе руки и уперся в люк. Тот не поддавался. СМЕРТЬ И ПЛАМЕНЬ! Он ведь видел, как обезьяна поднимает его одной рукой!
Вцепившись в верхнюю скобу, он повернулся спиной к стене, потом схватился за металлическое кольцо, свисавшее с самой плиты. Коридор был заполонен обезьянами, сверкающими мечами, горящими факелами. Левая рука Волкоклыка продолжала светиться, и это могло дать им небольшое преимущество, слепя противника.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
