Он перевернул обувную коробку и смотрел, как стопка фотографий рассыпается по неубранной постели Карен Мейер. Он переворошил их кончиками пальцев, переворачивая те, которые упали обратной стороной, пока не нашел одну, которая, как он предполагал, должна была находиться среди них. Его жена теперь была немного другой: ее волосы стали темнее, и, казалось, она старается скрыть свою природную красоту. Когда он впервые встретил ее в Билокси, она пользовалась косметикой так деликатно, что это произвело на него сильное впечатление. Опыт общения с официантками из казино позволял предполагать, что все они похожи на шлюх, рекламирующих продукцию фирмы «Мэри Кей». Теперь ее бледное, измученное лицо было совершенно не подкрашено, волосы прилизаны. Моментальное фото, снятое автоматом, свидетельствовало, что она долгое время плохо спала. Проницательный человек, взглянув на снимок дважды, заметил бы что-то от ее былой красоты, которую женщина старалась замаскировать, а человек, наделенный особыми способностями, мог бы заподозрить, что в прошлом она подвергалась унижениям и испытывала боль, которые и заставили ее предпринять такие шаги. Женщина обнимала мальчика, его большой палец поднят вверх, на голове — корона: это его день рождения.
Молох ее недооценивал, и именно это огорчало его больше всего, даже больше, чем само предательство. Он думал, что хорошо знает жену, настолько, насколько мог знать только он один, кто изучил все, что доставляет ей удовольствие и что причиняет боль. Он был уверен, что раздавил ее. Что она была такое? Вещь, которой можно пользоваться, часть фасада, чтобы обманывать тех, кто станет следить за ним, любящим отцом семейства, живущим в чистеньком домике с милой женушкой, маленьким сынишкой, который, несомненно, первый шаг на пути к дому, полному детей и внуков.
Молох не был обычным ненавистником алкоголиков, нападающим на них, и мелким садистом — тем типом, который в конце концов заставляет объект своей ненависти пойти против него с оружием в руках в неосознанном стремлении выжить. Нет, способность Молоха причинять боль — эмоциональную, физическую, психическую — была гораздо более изысканной. Боль, давление, нажим никогда не должны были становиться невыносимыми, и их надо было разнообразить приливами доброты и даже нежности, напоминаниями о любви, чувством защищенности, опоры, нужды в ком-то. И все же, черт дери эту суку, ей каким-то образом удалось скрыть от него существенную часть своей натуры, до которой он так и не смог дотянуться! Эти качества и позволили ей сбежать от него. Его сильно впечатлило то, каких успехов она достигла. Возможно, по своим способностям они были гораздо ближе друг другу, чем он мог себе представить.
Молох положил фотографию в карман своего пиджака, затем спустился вниз по лестнице и включил телевизор. Гвоздем программы новостей был сюжет о том, как ведутся поиски беглеца, как расширился район поисков. Теперь сеть поисков охватывала не только штаты, расположенные вдоль границы с Мексикой, но и все южные и северные, вплоть до Мэриленда. Хуже того, они раскопали сведения о соучастниках, и теперь ему, в дополнение к Уилларду, надо было беспокоиться и о Декстере с Шефердом. Их фотографии появились во всех программах новостей вместе со всеми известными кличками. Их дальнейшее использование в деле было довольно рискованным, но это можно было предвидеть. Добравшись до Мэна, они смогут завершить работу за несколько часов, а потом отправятся в Канаду. Большинство дорог через границу не патрулируются, и те, кто хочет устроить себе поездку в соседнюю страну, легко могут осуществить это предприятие, не ставя в известность чиновников. Декстер давно убедился в этом.
Декстер был очень умен. Вот почему ему было поручено управление организацией, как только стало очевидным, что Молоху предстоит встреча с судом присяжных. Куда бы ни направился Декстер, Леони и Брон последуют за ним. Что же до Шеферда, он был очень любопытной тварью. Похоже, он плывет по течению, не позволяя себе никаких острых ощущений — ни удовольствий, ни ненависти. Казалось, он очень мало получает от жизни, если не считать отдельных случаев, когда он урывал себе кусок из жизни других. В нем не было никакой сентиментальности, и, если он был честен в отношении кого-нибудь, это была честность человека, подписавшего контракт и старающегося держаться строго в рамках договора. Никакое вмешательство извне не могло аннулировать его, и Шеферд мог сделать все, что необходимо, чтобы выполнить соглашение в полном объеме.
Что же касается этих мужиков от сохи, Тэлла и Повелла, с мыслями о плантациях кукурузы, которые занимали место в их мозгах рядом с плохо скрываемой ненавистью к миру, Молох знал о них очень мало, кроме того, что Декстер ручался за обоих. Это были люди, готовые работать за деньги, и этого достаточно. Молох не знал, сколько денег из его наличных эта сука уже потратила, но оставшегося все равно будет достаточно, он был в этом убежден, чтобы поделить между ними, — пятьсот, а может, и шестьсот тысяч долларов. Самая трудная часть — побег, попутные убийства и определение места, где она скрывается, — были уже позади. Если повезет, они сделают свое дело быстро и разбегутся в разные стороны в течение двух дней. Если денег окажется меньше, чем они предполагают, Повелл и Тэлл пойдут в расход. Остальные поделят то, что останется. Молоху нужно только достаточно денег, чтобы покинуть страну. После этого он найдет возможность добыть еще денег. Возможно, он попросит Декстера присоединиться к нему, когда придет время.
Кроме того, Декстер со временем проникся духом фатализма, по наблюдениям Молоха, общим для людей. После многих лет, в течение которых человек совершал множество жестоких преступлений, чаша весов его самосознания все больше склоняется к тому, что и его самого ждет жестокая кончина. И это ощущение возрастает с каждым днем. Они слишком долго оставались в живых, чтобы мечтать о том, что смогут насладиться легким и приятным уходом со сцены. Декстер не стал менее осторожным, как это происходило с большинством людей его сорта, но он и не казался излишне осмотрительным. Однако этот фатализм, покорность судьбе были буквально написаны на его лице. Он выглядел как человек, который хочет уснуть, уснуть и забыться.
Молох заметил, как он разговаривал с Броном и Шефердом, но не стал вмешиваться. Он знал, о чем они говорили: об Уилларде, который сейчас спал в комнате напротив холла. Молох любил Уилларда и знал, что эта любовь взаимна. В мальчишке есть простота и чистота, которые так же прекрасны, как и он сам, и, в отличие от Шеферда, он будет предан до самой смерти. Молох мог только догадываться о том, что творилось в голове Уилларда, и порой подумывал о том, какие ощущения испытает, если сможет проникнуть в его мысли. Он опасался, что это будет похоже на временное проникновение в сознание паука, осознающего свои действия: там будут темнота, терпение, постоянно неудовлетворенный аппетит, который нельзя насытить, а также и любознательность, ярость и похотливость. У Молоха не было ни малейшего представления о том, откуда появился Уиллард. Не он разыскал мальчишку — скорее парень сам нашел его и увлекся им. Первый раз он подошел к Молоху в баре неподалеку от озера Саранак, но Молох ощущал его присутствие уже давно, потому что Уиллард постоянно попадал в поле его зрения всю предыдущую неделю. Молох не сделал ни единого движения в его сторону, хотя ложился спать с пистолетом в руках и запирал дверь в своем номере на все замки. Парень заинтересовал его, хотя Молох и сам не знал почему.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
