Дэйн тихонечко присвистнул.
Так, значит, гипноз тут совсем ни при чем? Охотники не оживают, если их убить, и их души не вселяются в убитых врагов. С таким строением тела они действительно трудноуязвимы. Нужно непременно попасть в жизненно важные органы — такие, как голова или пульсирующая система внутри, которая, наверное, включает в себя сердце и легкие, — чтобы уничтожить охотника… Просто отрубать конечности — бесполезно. Они восстанавливаются. Бессмысленно протыкать трансформирующуюся плоть, подобные попытки не принесут результатов. Итак, голова или корпус!
Следовало бы уже и догадаться. Одно существо бегало после того, как ему отрубили руку, второму не помешало разорванное горло, если бы камень из пращи Даллит не пробил «пауку» голову, он мог бы еще долго сражаться, и неизвестно, чем бы закончилась битва. Теперь стало ясно, что если бы умиравший «паук» не позвал других охотников на помощь, Дэйн и его товарищи увидели бы, как его мертвое тело принимает свою настоящую форму. Тварь очень хотела сохранить тайну… Теперь понятно, чего боялись охотники.
Итак, сообща они убили по крайней мере двух охотников… Теперь, когда стало известно, где находятся жизненно важные органы этих тварей, появляется надежда убить еще кого-нибудь из них.
И все же… «дичь видит охотника только перед смертью». Об истинном положении дел не просочилось ни словечка. Никто никогда не говорил, что охотники — метаморфы, то есть существа, способные менять форму. Возможно ли, чтобы те, кому удалось уцелеть в предыдущих охотах, в действительности никогда не встречали настоящих охотников, а лишь прятались и по ошибке убивали другую дичь?
И после того, как тайна охотников раскрылась, они позволят Дэйну и его друзьям уцелеть? Чтобы всем стала известна правда?
О черт! А если предположить, что охотники, подобно Служителям, имеют коллективное сознание? Кто запрограммировал роботов? Возможно, у охотников нет индивидуальности, и… то, что знает один, теперь знают все?..
«На нас ополчатся все охотники Красной Луны», — подумал Марш.
Он немедленно поделился своей мыслью с Аратаком, но человек-ящерица сказал лишь:
— Ну к чему брать взаймы неприятности? Мы не знаем точно, имеют ли они коллективное сознание. К тому же, если бы дело обстояло так, они вряд ли были бы столь яростны! А ведь они испытывают триумф победителя, а? Вспомни, что говорила Даллит. Нет, не похоже, чтобы они обладали коллективным сознанием…
Аргумент выглядел вполне резонно, однако он не убедил Дэйна. Осы и пчелы жалят каждая сама по себе, хотя вместе с тем их сознание можно считать коллективным.
Но осы и пчелы не относятся к разумным существам. Аратак, помнится, утверждал, что сапиентность зависит от того, имеет ли данное существо индивидуальность. Кто с ним спорит? В разумности охотников сомневаться не приходится.
«Аратак прав! К чему брать взаймы неприятности? И тех, что есть, более чем достаточно».
— Райэнна, ты можешь двигаться? Нам следует убраться из этого города, прежде чем охотники нас атакуют. Думаю, на сей раз их будет гораздо больше! Если они знают, что мы здесь, — а они, конечно, знают, иначе зачем бы эта тварь принимала облик Дэйна, — развалины станут для нас ловушкой.
Лицо Райэнны было бледным, но слова ее звучали решительно:
— Я могу все, что должна.
Поклажи у них особой не было — только остатки пищи.
Аратак сказал:
— Мы должны найти сегодня нейтральную зону, чтобы пополнить запасы.
— Там видно будет, — произнес Дэйн, набрасывая себе на плечи плащ. — Я не стал бы слишком доверять Служителям. Они-то точно обладают коллективным сознанием, так что если одному из них известно что-то, об этом знает и вся остальная банда. Кто может быть уверен, что они не скажут охотникам, в какую сторону направилась дичь?
— А совместимо ли это с их понятиями о чести? — спросила Райэнна.
— Да я-то откуда знаю?! — закричал Дэйн, так что Райэнне расхотелось задавать еще какие-либо вопросы. — Давайте трогаться.
Молча они направились к воротам.
— Даллит, теперь вся надежда на твой «локатор». Постарайся предупредить нас о приближении охотников.
Девушка повернулась к Маршу, на лице ее читался протест и отвращение.
— Нет! — решительно заявила она. — Я не буду, я не могу, я не вынесу этого! Я не в состоянии касаться сознания этих… этих тварей!
Дэйн почти чувствовал ее боль, но он не позволил жалости прокрасться в свое сердце. Если бы он на это пошел, все было бы потеряно! С каменным выражением лица Марш подошел к ней вплотную и посмотрел прямо в глаза:
— А жить ты хочешь? Или передумала?
В голосе Даллит прозвучало безразличие:
— Я — не особенно. Но я хочу, чтобы ты… Чтобы вы все остались живы. Хорошо, Дэйн, я сделаю все, что смогу. Но если я подберусь слишком близко к ним, я стану одной из них. Я должна вести вас… но не от них, а на них.
По лицу Дэйна пробежала судорога. О том, что Даллит может воспринять не только ярость и жестокость охотников, но и их мастерство, Марш не думал. Он погладил ее по плечу.
— Делай то, что лучше всего для нас, — произнес он. — Но позаботься хотя бы о том, чтобы у нас было несколько секунд для приготовления к атаке. — Дэйн резко отвернулся от девушки. — Пойдемте, — сказал он и зашагал уже прямо к воротам.
Не успели они дойти до конца площади, на которой располагался фонтан, как Марш почувствовал, что у него по коже побежали мурашки. Он понял, что кто-то смотрит на них…
Нападение было внезапным и неистовым. До конца дней своих Дэйн так и не вспомнит ничего, кроме темных фигур — их было три или четыре, — неведомо откуда появившихся и набросившихся на него и его товарищей. Даллит страшно закричала, Райэнна, качнувшись, отступила назад, опираясь на копье, и выхватила кинжал. Аратак поднял свою громадную дубину. Дэйн, взмахнув мечом, разрубил, развалил на две половинки ужасное чудовище, показавшееся ему страшнее собаки Баскервилей. Оно завыло, заливаясь кровью, и рухнуло на камни площади. Даллит схватила упавшее копье Райэнны и ударила тварь в грудь. Последним эпизодом битвы, который помнил Дэйн, было исчезновение Райэнны. Она скрылась в здании, и темнота поглотила ее. В следующую секунду он, лежа на земле, уже вонзал клинок самурайского меча во что-то темное, закрывшее ему свет.
А потом…
Вокруг лежали изрубленные в куски, менявшие формы тела страшных чудовищ. Живых охотников не было.
Но и Райэнны — тоже.
15
До наступления темноты друзья облазили все близлежащие руины, выкрикивая имя Райэнны. Однако, сколько ни звали они ее, сколько ни искали среди полуразрушенных зданий, сколько ни бродили по улочкам и переулкам, нигде не могли обнаружить ни следа подруги. Солнце зашло, и Дэйн вспомнил, что они собирались отправиться в нейтральную зону, однако теперь делать это было уже поздно. Они прикончили остатки пищи и приостановили поиски, чтобы отдохнуть до того, как Луна будет в зените. Дэйн не мог спать из-за охватившего его нервного напряжения и терзавших его горьких мыслей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
