– Можно подумать, ты знаешь, от чего ее отвлекать! – зло фыркнула Андреа.
Карл ответил не сразу; потом медленно покачал головой.
– Знаю? Не сказал бы, что я знаю много хоть о чем-то.
Он скупо улыбнулся, поворотил кобылу и рысью направился ко второму фургону.
Ахира смотрел вдаль – на гору, не на Андреа – и молчал.
В конце концов девушка не выдержала.
– И что это значит?
Гном направился к своему фургону.
– Я услышал только две вещи. Первое – он тебя не понимает. За что я, честно говоря, не могу его винить. И не стану.
– Я пыталась ему объяснить, когда… – она запнулась, задохнулась, закашлялась, – …когда все рухнуло. А теперь он обращается со мной, будто я… грязная.
– Не надо. – Ахира резко повернулся. – Не думай так. Я вовсе не в восторге от Карла, но тут ты ошибаешься. – Гном протянул руку; она вцепилась в нее дрожащими пальцами. – Не слишком приятно чувствовать себя виноватым, и Карл просто не знает, как себя вести. Вот это ты и видишь – и ничего иного. Карл понимает – мы все понимаем – разницу между жертвой и… – Он скрипнул зубами. Может, и был прав Карл, когда, несмотря на риск, вернулся прикончить Ольмина и его подонков. – Просто поверь мне на слово.
Она медленно кивнула.
– Ты сказал, что услышал в его словах две вещи.
Ахира вернул ей кивок.
– Что между пониманием и заботой может быть разница. Карл заботится о тебе, ты об этом знаешь? Однажды он едва не убил за тебя Хакима, но остановился. Может, из щепетильности, может, и нет. Но прикончить Ольмина ему не помешало ничто.
– И что – за это я должна кинуться…
– А то, – оборвал он ее, – что поэтому ты можешь делать что угодно, не оглядываясь поминутно через плечо. – Гном выпустил ее руку. – Мне понадобится помощь с этими лошадьми. Поможешь?
Она помедлила – и кивнула.
Карл и Уолтер отыскали вход на второй день поисков. Двигаясь по спирали, они видели с коней голые, кое-где покрытые жидкими кустиками, а порой густо заросшие склоны, пару дюжин мелкого зверья, что торопливо прятались при их приближении, и чертову уйму птиц, которые с радостью отрывались от повседневных поисков еды, чтобы обкричать и обчирикать Карла и Уолтера.
Вор взглянул на Карла со своего скакуна – невозмутимого гнедого мерина.
– У меня мысль – что, если мы остановимся и я чуток отдохну от этой твари? – Уолтер похлопал по притороченному к седлу арбалету. – И, может, добуду чего на обед.
Карл хмыкнул и похлопал свою кобылу по шее. Кожа сухая, ни капли пота. Наверное, вот так, шагом, она могла бы идти вечно.
– Почему нет? Моя лошадка, кажется, подустала, – солгал он. – Хотя ставить на то, что ты что-то подстрелишь, я бы не стал. С твоей меткостью…
– … я вполне попадал в кого надо, нет?
Ответ был «в яблочко». Карл спешился; над головой Уолтера, спикировав с заросшего плющом склона, кружилась птичка, насмешливым чириканьем высказывая свое мнение об Уолтеровой меткости.
Уолтер остановил мерина, неловко сполз с него – и сразу принялся растирать спину и бедра. Сам виноват – садись он в седло хоть иногда, научился бы ездить хотя бы как Ахира или Энди-Энди.
Птица по-прежнему издевалась над ними.
Карл снял с кобылы уздечку.
– Кажется, эта ворона невысокого мнения о тебе как наезднике, – заметил он.
Вор ухмыльнулся, отвязывая арбалет.
– Это не ворона. Слишком мала. – Он натянул тетиву и уложил болт в желобок. – Может, она вкусная. – Уолтер поднял арбалет и прицелился.
Совершенно бессмысленно – пытаться снять пикирующую птицу. Карл пожал плечами. С другой стороны, Уолтер не слишком точен. В ночь охоты на Ольмина и остальных нам на руку сыграла способность Уолтера бесшумно и почти невидимо подкрадываться в темноте, а вовсе не его невообразимая меткость.
С другой стороны… ладно, сторон не напасешься.
– Оставь птицу в покое! Твин-нг!
Болт прошел по низкой дуге и канул в заросли. Трепеща крылышками и пища во все горло, птица улетела. Карл выдавил улыбку.
– Что ж, теперь у нас будет на ужин целый… горный склон. Что предпочитаешь – середку или… Эй! Ты что делаешь?
Вор бросил арбалет наземь и шел к горе.
– Подсади меня, – попросил он, не отрывая глаз от места, куда улетел болт. – Он там застрял, или воткнулся, или что-нибудь в этом духе.
Карл нагнал его, опустился на колено, а потом, когда нога Уолтера встала ему в ладони, поднялся. Вор уцепился за что-то руками и полез наверх.
Карл поднял взгляд. Уолтер пропал.
– Где…
Улыбающееся лицо Уолтера вынырнуло из гущи плюща.
– Знаешь, мне сдуру выпало очко. – Он хлопнул невидимыми ладонями. – У меня тут нет света, но, кажется, эта дыра уходит вниз на многие мили – может, и на миллион. Хочешь сам вернуться за нашими или это сделать мне?
– Банкомет решает, – спокойно сказал Карл, сердце его выбивало бешеный ритм. Мы возвращаемся домой. Там безопасно, уютно.
Я возвращаюсь домой.
Слава Богу.
Все собрались внутри, у самого входа; Ахира, потратив еще несколько минут, проверил каждый мешок: ему вполне хватало того рассеянного света, что проникал сквозь плющ. Возможно, стоило бы заставить каждого самого проверить взятое, но это означало ждать, пока глаза людей привыкнут к сумраку. А идти надо было чем быстрее, тем лучше. Он проверил и пять водяных мехов. Хватит на четыре дня, возможно – на пять, если расходовать воду экономно. Было бы хорошо иметь запас, но большая часть их мехов сгинула вместе с Ольмином, а тащить по подгорным ходам бочонок – неудобно, чтобы не сказать сильнее.
Ахира поплотнее умял Хакимов мешок.
– Ни к чему, чтобы все выпадало, – заметил он. Хаким улыбнулся.
– Как скажешь, бесстрашный вождь. Можно мне кое-что предложить?
– Да?
– У Ари и Дории есть чары Сияния. Почему бы не поберечь масло и не воспользоваться ими сейчас?
Ахира немного подумал. Неплохое предложение, хотя заклинание мага действует лишь какое-то время; свет постепенно тускнеет, пока не погаснет вовсе. А вот чары Дории более качественные: то, на что их наложит она, будет сиять вечно.
– Карл, пожалуйста, твой меч.
Карл, склонив голову под нависающим сводом, шагнул вперед.
– Что – боишься доверять мне острые предметы?
Ахира с улыбкой принял у него клинок. Отличная сабля, но до сломанного Карлова меча ей далеко.
– Ага. А вдруг ты себе ногу отхватишь? Ну а серьезно – я хочу попросить Дорию… – Он указал подбородком на целительницу, что безучастно сидела подле своего мешка. – … Хочу попробовать уговорить Дорию зажечь его для тебя. – Оставив Дорию в покое, улучшения они не добились; возможно, если она чем-нибудь займется, это пойдет ей на пользу.
– А смысл? – Карл нахмурился. – Не хочу критиковать командира, но ты ведь не поставишь меня впереди? Чем никогда не занимался – так это спелеологией.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
