отвечает она. – Врачи сказали, что мне поможет только двойная мастэктомия. Она даст хоть какой-то шанс. – Мама прочищает горло, очевидно, с трудом сохраняя самообладание. – Я так страдаю от того, что вам, девочки, придется видеть, как я через это прохожу.
– Мама, – умоляю я и крепче сжимаю ее руку. – Не говори так. Мы рядом. Я рядом. Проси все что нужно, мы тебе поможем. – Ее глаза наполняются слезами. – Мы переживем это вместе. Обещаю.
Я встаю из-за стола, обхожу ее стул и обнимаю ее. Мы плачем, и я всем сердцем надеюсь, что это обещание я смогу сдержать.
Глава сорок первая
Я просыпаюсь от незнакомого звука и смотрю на часы. Восемь утра. Значит, я проспала всю ночь. Такое случается редко. Даже без кошмаров я обычно трудно засыпаю. Но, очевидно, долгие рыдания сильно выматывают. Кто ж знал.
Вспомнив о шуме, я вылезаю из кровати и поправляю безразмерную футболку, которая скрутилась вокруг моего туловища. Я выглядываю в окно и вижу, что у моей машины поднят капот. Над ним навис Тайер. Что он там делает?!
Я накидываю толстовку, засовываю ноги в ботинки и, схватив пальто, выхожу за дверь. Я топаю по заснеженной подъездной дорожке, сложив руки под грудью, как будто сквозь все эти слои одежды он разглядит, что на мне нет бюстгальтера.
– Что ты здесь делаешь?
Он оглядывается через плечо. На голове у него поношенная коричневая шапочка, из-под которой выбиваются песочно-каштановые кудри. Щетина на его щеках длиннее, чем обычно, из-под куртки неряшливо торчит клетчатый фланелевый воротник.
– Чиню твой автомобиль, – говорит он таким тоном, словно вот-вот добавит: «понятное дело, а что же еще?»
– Но зачем?
Его взгляд перемещается из-под капюшона на меня.
– Твоя машина не заводилась. Я пытаюсь выяснить, что барахлит – аккумулятор, зажигание или…
Я останавливаю его взмахом руки.
– Автомобильные термины для меня – иностранный язык. Говори по-английски.
Он скрещивает руки на груди и открыто смотрит мне в лицо.
– Я немного разбираюсь в автомобилях. И решил: вдруг сумею сэкономить тебе немного денег.
– Ты… Я… Ладно. – Я делаю шаг назад. – Подожди, – я делаю паузу, – разве тебе не нужно было садиться в мою машину, чтобы открыть капот?
– Да, тебе стоит ее запирать. Любой может ее открыть.
– Тайер. – Я не могу удержаться от смеха. – Ладно, оставляю тебя наедине с машиной.
– Не волнуйся, я ему помогу. – К нам неторопливо подходит Лейт с термосом в руке. Криво ухмыляясь, он хлопает Тайера по плечу. – Не могу допустить, чтобы весь кайф достался большому брату. Хотя, черт возьми, следовало отпустить его одного. Здесь холоднее, чем у ведьмы за пазухой.
Тайер мотает головой.
– Не нужна мне твоя помощь.
– О, братан, видишь ли, в том-то и заключается твоя проблема. Тебе никогда не нужна ничья помощь. Вот почему ты разведен, а я нет.
Честно говорят, забавно наблюдать, как Тайера поддевает младший брат. Тайер фыркает и толкает брата:
– Заткнись, ты даже никогда не был женат.
Лейт щелкает пальцами.
– Вот именно! Вот почему я умнее всех!
Закатив глаза, Тайер снова сосредотачивает внимание на том, что скрывается под капотом машины.
– Поверь, это так не работает.
Я со смехом оставляю братьев, стряхиваю с ботинок снег и захожу на кухню. Сегодня я испеку Тайеру несколько кексов за то, что он нашел время посмотреть мою машину.
Мама уже ушла открывать магазин на день, а это значит, что в доме только Бинкс и я. Кстати, вот и мой любимый кот: он неторопливо заходит на кухню и громко мяукает, требуя наполнить ему миску.
Миска и без того уже полная, но я устраиваю шоу, добавляя сверху несколько свежих гранул сухого корма. Он принюхивается и, удовлетворенный, погружает морду в корм. До чего же он привередливый!
Я беру тарелку, насыпаю немного хлопьев и заливаю их молоком. Я ем стоя и смотрю в окно. Тайер до сих пор горбится над моим капотом, а Лейт стоит в стороне, оживленно болтает и энергично жестикулирует. Не сомневаюсь, что Тайеру это очень нравится.
Покачав головой, я возвращаюсь на кухню, доедаю хлопья и ополаскиваю в раковине миску.
Приходит сообщение. Оно от Калеба.
Калеб: «Как дела? Хотел узнать, как ты».
Я: «Я в порядке. Вчера вечером поговорила с мамой. Мы собираемся вместе выстоять в этой битве. У нее скоро операция. Врачи говорят, что нужна мастэктомия, это даст хоть какой-то шанс».
Калеб: «Блин. Мне чертовски жаль».
Я: «Мы справимся».
Калеб: «Я всегда рядом, серьезно. Захочешь поговорить – я весь твой. Понадобится жилетка, чтобы в нее поплакать? Обращайся ко мне».
Я: «Спасибо. Ты хороший парень, Калеб. Лучший».
Я убираю телефон и варю новую порцию кофе. Я не большая любительница домашнего кофе, но до кофейни мне сегодня не добраться: машина сломана, а ехать на велосипеде слишком холодно. Так что придется варить.
А пока я бегу наверх переодеться и захватить свой ноутбук. Мне хочется изменить дизайн этикеток для моих свечей. У них уже несколько лет один и тот же логотип, и пришло время обновить дизайн.
Поставив ноутбук на кухне, я наливаю в чашку кофе и добавляю карамельный сироп и сахар. Я сажусь и принимаюсь за работу. Примерно через час я делаю перерыв и готовлю кексы, а затем возвращаюсь к делу. К тому времени, как кексы готовы и их можно доставать из духовки, я заканчиваю создание логотипа, которым горжусь и на который с удовольствием перейду. Пока выпечка остывает, я обновляю свой веб-сайт с новым логотипом. Чуть позже я напечатаю новые этикетки, чтобы наклеить их на партию, над которой планирую работать на этой неделе.
Раздается стук в боковую дверь, и от неожиданности я едва не подскакиваю на месте. Бинкс смотрит на меня светящимися зелеными глазами, как на сумасшедшую. Может, так оно и есть.
Я открываю дверь и впускаю Тайера.
– Похоже, дело в аккумуляторе.
– Тебе потребовалось столько времени, чтобы это понять? – удивляюсь я.
Выражение его лица не меняется. Он сама серьезность.
– Нет. Я съездил за новым и установил его тебе. – Он опускает взгляд, замечая свои грязные ботинки на кафельном полу. – Черт. Извини.
– Все в порядке. Все равно пора мыть пол. – Склонив голову набок, я добавляю: – Тебе не стоило так напрягаться.
– Стоило.
Я в этом сильно сомневаюсь, но понимаю, что спорить с Тайером бессмысленно.
– Я испекла для тебя кексы. – Я указываю на кексы, красиво разложенные на решетке для охлаждения в ожидании глазури.
На его губах слабый намек на улыбку.
– Из песочного теста?
– Нет,
