— Давние воспоминания, Кэтрин? — Она весело рассмеялась. — Да полно вам, они есть у всех.
— Я не то имела в виду, — покачала головой Кэтрин, возвращаясь к столу. — Пожалуйста, умоляю вас, Хелен. Никогда не повторяйте мои слова Кэму. Я не хочу причинить ему боль.
— Вы имеете в виду слова об Ариане?
Кэтрин снова кивнула, и Хелен успокаивающе пожала ее руку.
— Конечно, я не стану. Но что все это значит, Кэтрин? Вы правы. Ребенок совсем не похож на своего отца. Однако у вашего брата есть глаза, и он давно заметил это. Ариана похожа на мать, вот и все.
— Нет, — мрачно ответила Кэтрин. — Не похожа. Волосы… даже они не совсем такие. Я люблю ее, Хелен, но порой Ариана кажется неким… колдовским созданием.
— Колдовским созданием? — переспросила Хелен. — Дорогая, о чем вы? — Но тут из кухни вернулась Марта, и разговор об Ариане прекратился.
Хелен задумчиво пила молоко, вспоминая слова Кэтрин. Видимо, что-то невероятно тревожит сестру Кэма, что-то такое, что ей страшно хочется обсудить, и она не знает, кому можно довериться.
Но Хелен не хотелось вызывать Кэтрин на откровения. Как бы ни теплы были ее чувства к сестре Кэма, она помнила о своем сомнительном положении в доме Ратледжей. Ее недавний разговор с Кэтрин показал это со всей очевидностью, и даже сейчас ей потребовались силы, чтобы скрыть боль. Кэм намерен жениться на юной кузине, а она только гувернантка. И нечего ей обсуждать их семейные дела… даже с Кэтрин.
Хелен подозревала, что лишь отчаяние могло заставить Кэтрин затронуть подобную тему, хоть и косвенным образом. Нет, она всем сердцем любит свою племянницу и сделает все, чтобы защитить ее.
Они в молчании допили молоко.
— Ладно! — сказала Кэтрин, ставя кружку на стол и как-то неуверенно взглянув на Хелен. — Если нет ничего срочного, я отправляюсь спать.
Было ясно, что момент откровений миновал, и, несмотря на любопытство, Хелен знала, что это к лучшему.
— Нет. Ариана спит. И спасибо вам, Кэтрин. Я так рада, что вы решили остаться в Халкоте на ночь. Думаю, Ариане спокойнее, когда она чувствует ваше присутствие в доме. И мне тоже.
* * *
В бесконечно тянувшиеся предрассветные часы Кэм боролся со своими демонами, раздраженно ворочаясь под сырым и холодным одеялом. Прискорбное состояние постельного белья отчасти его вина, как и сны, не дававшие ему покоя. Вечер казался нескончаемым еще до того, как начался пронизывающий дождь.
Сначала Кэм решил ехать дальше, и будь что будет. Но в конце концов ливень одержал верх, и в два часа утра граф очутился в придорожной гостинце «Лебедь», усталый, мокрый и продрогший до костей. Получив единственную свободную комнату, маленькую конуру с одной старой кроватью, он упал на нее, полный решимости немедленно провалиться в забытье.
Однако сон бежал от него, и теперь граф понял, сколь опрометчиво поступил, отправившись в Девон, когда собиралась буря, — и на горизонте, и у него в сердце. С каждой милей Кэм все больше уверялся в том, что допустил громадную ошибку, покинув Хелен, особенно когда она так нервничала и когда между ними ничего не выяснено.
Сомнения, страх, а также всепоглощающее желание быть рядом с нею терзали Кэма всю дорогу, и он по-прежнему не знал, что делать. Почему? Он никогда не страдал нерешительностью. Но в классной комнате он словно прозрел, и теперь его терзала мысль о том, что женитьба на Джоан стала бы невероятной ошибкой.
Однако Кэм не забыл о том, что ему нужно думать и о других, хотя испытывал такое чувство, словно бремя семейного долга своей тяжестью вот-вот загонит его в топкую землю под копытами лошади.
Когда моросивший дождь превратился в ливень, карету пришлось оставить к северу от Бата, тем не менее Кэм по-прежнему стремился быстрее попасть в Девон, чтобы так же быстро вернуться домой. Поэтому он отправился дальше, оставив Крейна с его помощниками возле уютного очага. Но Бентли в глупой попытке противопоставить свою выносливость силе брата настоял на том, чтобы ехать с ним. Вместе они смогли добраться только до Уэльса, прежде чем вынуждены были сдаться.
Словно напоминая ему о присутствии младшего брата, громкий храп сотряс балдахин над кроватью. С сердитой миной на лице Кэм взглянул на своего «очаровательного» соседа, лежавшего рядом, и как следует двинул мальчишку локтем в бок, злясь на него уже за то, что тот может спать сном праведника, когда он, Кэм, не сомкнул глаз. В нынешнем настроении граф предпочел бы спать с лошадьми, но даже конюшня была переполнена.
Бентли издал еще один громкий звук, теперь больше похожий на сдавленный кашель, и внезапно жуткая картина умирающего от воспаления легких брата мелькнула перед глазами Кэма. Он не должен был тащить мальчишку с собой, не успев все спланировать как следует.
Тут Бентли положил руку ему на грудь, прижался к нему и томно вздохнул прямо в ухо. Кэм возмущенно оттолкнул его руку, но Бентли, не просыпаясь, дважды причмокнул губами, ласково похлопал брата по груди и плотнее завернулся в покрывало.
Кэм отодвинулся, пытаясь не обращать на него внимания, и опять вспомнил события, которые так взволновали его во время их вчерашнего путешествия. Первые восемь миль крайне неудачной поездки он намеренно провел в карете Крей-на, где они некоторое время довольно скованно вели беседу. Кэм мало знал о жизни Хелен во время их разлуки, но по какой-то непонятной ему причине ее прошлое уже не волновало его. Зато крайне тревожило ее будущее. Он не мог позволить, чтобы ее имя было запятнано из-за его несдержанности. И, даже бесконечно доверяя старому камердинеру, он понимал, что обязан дать ему какое-то объяснение по поводу той компрометирующей ситуации, в которой он застал их с Хелен.
Большая дорожная карета неторопливо катилась на юг, а Крейн молча наблюдал за хозяином. Кэм пробормотал что-то насчет мушки, попавшей в глаз мисс де Северз, но камердинер сохранил невозмутимое выражение лица, только губы у него дрогнули в усмешке.
— О да, — согласился Крейн, пока граф нервно теребил свою курительную трубку. — Мушка в глазу — очень неприятная вещь и, без сомнения, требует серьезной помощи.
Кэм с преувеличенным интересом рассматривал трубку, и старик начал задавать вопросы. Его светлости пришлось подойти очень близко, не правда ли, чтобы помочь мисс де Северз избавиться от вредного насекомого? Правда, стороннему наблюдателю даже показалось бы, что его светлость целовал гувернантку своей дочери.
— Ничего подобного, черт возьми! — рявкнул Кэм, судорожно роясь в карманах в поисках табака.
— Разумеется, — с готовностью согласился Крейн. — Ведь мисс де Северз — леди в полном смысле этого слова. Она бы ни за что не стала целовать мужчину, к которому не питает теплых чувств.
