— Что я могу рассказать вам о планах уроков, милорд?
Придя в себя, Кэм шагнул к двери и захлопнул ее.
— Хелен, я считаю… то есть мне кажется, дорогая, что мы должны поговорить.
Тут он словно позабыл все слова и лишь молча смотрел на Хелен. Ее взгляд не изменился и не потеплел.
— Хелен, с тобой все в порядке? Ты… какая-то другая.
— У меня все прекрасно, милорд, — сказала она, миновав его и встав за письменным столом. Когда она проходила мимо, дразнящий аромат ее волос коснулся его ноздрей.
Кэм провел рукой по своим растрепанным волосам и прищурился.
— Слушай, Хелен, все это напоминает мне ссору. Еще час назад мы были хорошими друзьями. А теперь… теперь…
— Знаешь, Кэм, я совсем не уверена, что нам следует быть друзьями. — В тихом голосе звучала только грусть. — Теперь я у тебя в подчинении.
Обойдя стол, Кэм подошел к Хелен.
— У меня в подчинении? — спросил он, пристально глядя на нее.
Выражение ее лица оставалось бесстрастным, но в ее широко поставленных выразительных глазах… о да. В бездонной глубине этих темно-синих озер была неподдельная печаль.
Боже, ничего подобного он не ожидал и не знал, как себя вести. Кэм провел ладонью по лицу, однако все осталось по-прежнему. Он бы справился с гневом Хелен. Одно дело, когда тебя испепеляет яростный взгляд, и совсем другое — видеть в этих глазах непостижимое отчаяние.
Кэм вдруг почувствовал, что ему невыносима даже мысль о ее отчужденности. И так же невыносима была для него ее боль. Слишком много нерешенных вопросов оставалось как между ними, так и в его собственной голове. Кэм протянул к ней руку, но Хелен отвернулась. И все равно, нечто, пересиливая разум, притягивало его взгляд к ее губам, его тело к ее телу. Она страдала, и он хотел обнять ее, утешить.
Хелен молча сопротивлялась, когда он грубо притянул ее к себе. Он уже не мог совладать с собой. Прекрасно зная, что потом горько пожалеет об этом, Кэм нагнулся и приник к ее губам. Он говорил себе, что может прогнать поцелуями не только ее грусть, но и эту странную отчужденность.
Он жаждал снова прикоснуться к Хелен с того момента, как она выбежала из его кабинета, оставив его в одиночестве, терзаемого неутоленным желанием. Кэм признался себе в этом сейчас, когда яростно припал к ее рту. Ах, как нежны, как прелестны были эти губы! Как хорошо он помнил их.
Хелен еще сопротивлялась в его объятиях; ее руки вцепились в его рубашку, теребили галстук. Но под натиском его губ ее губы легко открылись, пуская его в теплые влажные глубины.
Поцелуй Хелен превзошел все его ожидания, а ее сопротивление сделало поцелуй только более соблазнительным. Она не пыталась выскользнуть из объятий, когда он запустил пальцы в мягкие волосы и запрокинул ей голову, чтобы поцеловать еще крепче.
Хелен застонала и привстала на цыпочки, прижимаясь к нему. От этого движения ее платье натянулось, подчеркивая роскошную грудь. Правая рука Хелен легла ему на талию, притягивая его бедра. Она с торопливой жадностью отвечала на его поцелуи.
Уверенность, что она по-прежнему хочет его, раскаленной лавой опалила его чресла. Все намерения утешить ее позабылись, когда он почувствовал, как напряглась его плоть.
Он обречен, и пора с этим смириться. Единственное, о чем Кэм сейчас мог думать, это как увести Хелен из классной комнаты в спальню, снять с нее одежду и овладеть ею.
Он уже не помнил, что собирался ехать в Девон. Его рука скользнула по ее спине, по прелестному изгибу бедер, он еще крепче прижал Хелен к себе, одновременно целуя ее с такой страстью, что даже испугался, что не сможет дождаться момента, когда овладеет ею.
На этот раз он непременно овладеет ею, думал он, когда его рука, сжав бархат платья, стала тянуть его наверх. Ничто на земле не могло бы сейчас помешать ему…
Стук в дверь обрушился на Хелен, словно ушат ледяной воды.
Она напряглась, но рука Кэма упрямо стремилась вверх, не давая ей пошевелиться. Она отчаянно пыталась вырваться, и ее паника наконец подействовала на Кэма, потому что он вдруг оторвался от ее губ, и она краем глаза увидела Крейна, тихо пятившегося из комнаты.
Кэм тоже увидел его.
— Проклятие, Крейн! Ну что теперь? — проревел он, резко отстраняя от себя Хелен.
Старик замер, потом осторожно кашлянул и обернулся, не выпуская ручку двери.
— Все готово, милорд. Ваши сундуки, еда и лекарства. Все уложено в карету. Юный мистер Ратледж ждет нас внизу. — И Крейн удалился, не произнеся больше ни слова.
Кэм повернулся к Хелен, на его лице отразились растерянность, гнев, неудовлетворенное желание. Она должна была оттолкнуть его, надавать пощечин, когда он снова притянул ее к себе и поцеловал, на этот раз крепко и быстро. Но к своему полному стыду, Хелен даже не попыталась этого сделать.
— Забудь о Крейне, — сказал он. — Клянусь, что он — сама порядочность.
Хелен открыла было рот, чтобы заговорить, но Кэм снова поцеловал ее, а затем прижал к ее губам палец.
— Мне пора идти, Хелен. Даст Бог, вернусь через две недели, тогда можешь отчитывать меня сколько угодно. Мы во всем разберемся. Обещаю тебе.
Хелен покачала головой, чувствуя, что слезы унижения вот-вот польются из ее глаз.
— Нам нечего выяснять. Мое мнение не изменилось. Я не стану твоей любовницей, как бы сильно я тебя ни хотела.
Кэм молча смотрел на нее.
— Боже милостивый, я начинаю понимать, что едва все окончательно не испортил, Хелен, — наконец сказал он. — И я все бы отдал, чтобы сейчас не покидать тебя. Но я должен.
Он поцеловал ее в третий раз, зашагал к двери и вдруг резко остановился.
— Через две недели, — повторил он, поворачиваясь к ней. — Если не получится все решить в Девоне, я оставлю там Бентли и вернусь в Халкот. Клянусь тебе.
Он вышел, а Хелен, прижимая ладонь к распухшим от поцелуев губам, осталась сгорать от стыда и гнева.
Глава 12,
в которой мисс де Северз узнает о смятении и раздоре
Дождь шел целый вечер, заливая всю Англию от Питерборо до Пензанса. Оказавшись в самом центре неожиданной для этого времени грозы, Котсуолдс принял на себя капризы матушки-природы, и вскоре после полуночи реки в низинах вышли из берегов.
Хелен никак не могла заснуть. В конце концов она встала и раздвинула тяжелые портьеры на окне спальни, когда часы пробили три. Она всматривалась в кромешную тьму, ни на секунду не сомневаясь, что Кэм, отправившись на юго-запад, попал в самый центр грозы. Сжав кулак, она потерла им стекло, но безрезультатно. Ночь была так же мрачна и темна, как ее настроение, стекло отражало только ее бледное лицо.
Огарок свечи, которую она зажгла, когда встала с постели, затрещал и угас, погрузив комнату в темноту, наполненную запахом расплавленного воска. Но вскоре даже этот слабый запах исчез. Ни полоска света, ни единый звук, ни даже шорох не нарушали давящую тишину Халкота. Хелен никогда еще не чувствовала себя такой одинокой, такой несчастной. И никогда еще не испытывала такого стыда.
