него там? Гудок электрички, как у меня? Или еще что?
Снимаю с плеча мушкет, ставлю приклад к ноге.
Вот сейчас бы садануть ему в спину – и вся недолга. А что потом? Да пофигу. В бега подамся. Тут все-таки не двадцать первый век. Камер наблюдения нет, к документам требования весьма условные… Что-нибудь придумаю.
Раздался перестук копыт. Человек в черном встрепенулся, повернулся к дороге, и, разведя руки, с издевкой произнес:
– Bah! Was für Leute besuchen uns!
Понятия не имею, что он сказал. И кто это там? Делаю шаг вперед, чтобы увидеть дорогу.
Всадник на серой в яблоках лошади. Бурый кафтан, камзол с подбоем, все, как описывали Ефим с Архипом. А на ногах – берцы. Понятно, что глаз цепляется. Не самая обычная обувь для конного.
– To naprawdę byłeś ty! Wiedziałem! – воскликнул всадник, развернул коня в сторону дороги и помчался прочь.
А говорил он на польском. Что-то вроде «я так и знал, что это ты» или как-то так.
– Stój, gnoju, nie uciekasz! – крикнул ему вслед человек в черном.
О, и этот переключился на польский. Ругается. Блин, тут, похоже, все полиглоты, один я, калека, языков не знаю.
Господин Альбрехт – или как его там, – размахивая руками, заорал по-немецки на слуг Чижевского, потом с силой оттолкнул одного из них и сам принялся седлать своего вороного скакуна.
Слуги бросились было ему на помощь, но подпоручик Чижевский жестом их остановил.
– Что-то случилось, господин Альбрехт?
Ух ты! А молодой офицерик, оказывается, умеет издеваться!
– Scheise! – выругался саксонец, затягивая подпруги.
Так. А я-то чего стою?
Шляхтич ускакал по дороге направо, в сторону Бауски. Саксонец, судя по всему, бросится его догонять. А настигнет он его… В полуверсте отсюда есть место, где большак пересекает небольшой ручей. И вот буквально вчера обоз Белозерского полка, шедший на Бауску, размесил там дорогу в полную слякоть. Верхами не проехать, придется спешиваться и почти сто метров вести коня через грязь в поводу. Если наши инженеры сегодня не ходили туда чинить дорогу – то именно там саксонец настигнет шляхтича.
А если пойти не по дороге, а вдоль берега реки по маршруту моей утренней пробежки, то можно срезать сотню метров. Есть шанс успеть к их разборкам.
Только надо все делать быстро.
Срываюсь с места и лечу к своему капральству.
– Степан! Поднимай шестак! Бегом марш!
* * *
Я бежал через зеленеющие молодым листом заросли, сшибая тонкие ветки, и ругался.
Вот почему все так не вовремя, а? Степан выбежал вместе со мной, но существенно отстал. Сил не осталось, сказалась недавно закончившаяся тренировка. Сашка и остальные из шестака мало того, что тоже выдохшиеся, так они еще и одеться не успели. Отдыхали в одном исподнем, блин горелый. На солнышке нежились. Второй шестак дюжины только-только обедать сел, их вообще сдернуть с места – задача на четверть часа. Поднимать дюжину шлиссельбургских сироток тоже было некогда, они сейчас нагло дрыхнут после обеда. Кричать Ефиму, чтобы своих с вала снял да за мной послал? Об этом я не подумал. Решил, что обойдусь своими силами. А эти самые свои силы – копуши, елки-палки.
Бегу, что ж остается-то. Авось на звук стрельбы кто-нибудь еще подойдет. Если она будет, стрельба-то.
Метров через сто поймал ритм, подстроил дыхание и ускорился. Что мне полверсты? Минута! Выдержу.
Бежать с мушкетом и со шпагой неудобно. Мушкет лежит на руках, на сгибах локтей, шпага в ладонях. Таскать оружие, сграбастав его в охапку, не шибко умное решение. Но когда мушкет на ремне за спиной, а шпага на перевязи на поясе – в таком виде быстро бегать вообще невозможно, я проверял. Получается еле-еле трусцой, а не нормальный размашистый бег. И на кой черт я с собой все время шпагу таскаю? Бросил бы ее в обоз, как все. При моем мастерстве фехтования штык-то надежнее будет. Сейчас было бы легче.
Какая ерунда в голову лезет. Сколько я уже пробежал? Вроде бы вот-вот должна показаться прогалина, там надо свернуть налево, и выйду как раз к тому месту, где размочаленный слякотью участок дороги.
Недалеко впереди грохнул выстрел. И почти сразу – еще один. Пистолетные, здешние. Ага, значит, я угадал. Сейчас настигну.
Вылетаю на прогалину. А вон и дорога. В воздухе висит пороховой дым, испуганно ржут лошади. Похоже, шляхтич спешился вон там, у самой дороги, и шел сюда, к берегу реки в поисках обхода. Здесь его и настиг черный.
А сейчас они яростно рубятся на шпагах.
Истошно воплю выдохшимся от бега голосом предупредительное:
– Прекратить! Вы… уф… арестованы!
Ноль реакции. Рубятся парни. Да хорошо рубятся! Как на Олимпиаде прямо. Клинки так и мелькают в воздухе. Выпады быстрые, сложные финты, которые оба выполняют отточенно и технично… нет, ребята, соревноваться в фехтовании я с вами не буду.
Бросаю свою шпагу в невысокую молодую траву, вскидываю мушкет.
До сошедшихся в поединке врагов метров десять. Плевая дистанция так-то. В кого стрелять? В черного или в шляхтича?
Прижимаю приклад к плечу, целюсь.
Мушка ходит ходуном, руки дрожат. Чертова физкультура, а? Ну зачем было так выматываться? И подтягивался я зря. Дерево – ни разу не турник, ветка толстая, запястья с отвычки забились…
Кое-как навожу ствол в центр черного камзола господина Альбрехта, или как там его на самом деле. У меня к нему должок за Никиту. А с поляком как-нибудь потом разберусь.
Взвожу курок, выбираю слабину спускового крючка… Блин, да ты можешь так не отплясывать, а? Фехтовальщик хренов! Я тут, вообще-то, целюсь! Уважай чужой труд!
Спуск. Щелчок кремня по огниву. Вспышка. Выстрел!
Перехватываю мушкет наперевес, бегу сквозь облако дыма в сторону фехтовальщиков.
– Ура-а-а!
Промахнулся. Черный вон, целехонек, отплясывает со шпагой. А вот шляхтич, похоже, пропустил плюху. Вон, припал на одно колено. Оп! И еще один пропущенный! Черный ловко отбивает шпагу шляхтича в сторону и наносит укол ему в живот.
Пять метров. Сейчас я тебе штыком, да с размаху…
Человек в черном толкает ногой в грудь шляхтича, выдергивая из тела шпагу, смотрит мне в глаза…
– А-а-а!
Я с разбега прыгаю, выставив мушкет со штыком вперед… Черт, ошибся на шаге. Если попаду – это будет не выпад штыком, а нелепый толчок.
Не попал. Человек в черном плавным движением ушел в сторону, а я полетел кубарем в грязь.
Простая подножка, а я попался.
Вот тебе и десять лет в футболе. Спортсмен хренов. Грош цена всем моим умениями!
Перекатываюсь в податливой влажной земле,
