французском – то, глядишь, они позволят себя успокоить, поддадутся на уговоры и отправятся на север, к парому. В общем – бери, Жора, шпагу и выпендривайся. Больше наглости – тогда, глядишь, и без особых конфликтов обойдемся.
Ну а чтобы окончательно погасить возмущения господина подпоручика, Годарев вручил Чижевскому пистолет шляхтича. На время, конечно же. Как только найдутся родственники погибшего – то тогда обязательно… А пока вот, извольте. Пистолеты – их носят только вместе с белым шарфом, капралу не по чину, а представительности сия штукенция добавит.
Шпага и правда была хороша. Без каких-либо вычурных украшений, которые так любят в этом времени, все скромно, но солидно. Вроде бы весит тот же килограмм, что и армейская, и клинок почти такой же ширины, но отличия чувствуются. Лучше баланс, удобный хват, сталь клинка явно качеством повыше, чем у стандартных. Эфес хорошо закрывает руку и при этом не мешает работать. Я прям аж загорелся идеей научиться нормально фехтовать. Мне бы только найти б какой-нибудь самоучитель… Должны же здесь быть книжки с картинками, вроде «тридцать простых уловок по фехтованию для чайников», а?
Хорошая вещь. Символизирует и внушает, так сказать. С князьями мне скандалить не пришлось, слава богу, не было князей на переправе, а вот молодые офицерики попроще, зацепившись взглядом за шпагу, действительно меняли свой тон с хамоватого барского на нейтральный, как и предсказывал Годарев. А мне того и надо. Скандалы успешно гасились, волны расстроенных опозданцев откатывались от нашего заслона и печально уходили по дороге вниз по течению.
Тем более до паромной переправы у Митавы не так уж и далеко. Мы вчера вечером, когда сопровождали повозку с телом погибшего на католическое кладбище, дошли за два часа. В качестве оплаты за мессу и похороны отдали в церковь при кладбище все деньги, найденные при шляхтиче, и его коня. А вот оружие священник брать не стал. Говорит – не место оружию в храме Божьем. Верните лучше семье. А как ее найти, семью-то? Подпоручик Чижевский с подсказки Ефима взял с меня обещание внимательно изучить все бумаги погибшего – его блокнот, письма, путевые заметки, паспорта и подорожные – и узнать, куда высылать нарочного со скорбной вестью и вещами.
В общем, понтонеров мы защитили. Никого из них не побили, они спокойно закончили свою работу, перевезли нас на тот берег, мы помогли им закончить погрузку оборудования на телеги и спокойно разошлись по своим лагерям.
А еще инженеры – они, как и моряки, любители выпендриться непонятными словами. У всех людей обоз называется обозом, а у них – фурштат. Не хухры-мухры! Или это потому, что их инженерный корпус официально артиллерийского подчинения? Надо будет как-нибудь разобраться, почему такая разница в терминологии. Но это все потом. Инженерам завтра со всем своим хозяйством выступать в сторону Ковно. Да и нам тоже надо собираться.
Потому как завтра всему нашему Кексгольмскому полку предписано выступить в поход. До конца месяца мы должны пройти без малого две сотни верст, прибыть в портовый город Либава и войти в состав отдельного осадного корпуса под командованием генерала Фермора.
* * *
Так как наша рота последнее время моталась между лагерем и переправой, то мы не успели как следует обустроиться и пустить корни. А значит, готовиться к походу нам было не так уж и долго. Когда наша команда вернулась с реки в лагерь – поручик Нироннен и каптенармус Рожин успели сделать почти всю работу. С утра останется только свернуть палатки и помочь нестроевым погрузить телеги. Так что мое капральство сразу отправилось отдыхать, а я наполнил маслом пару глиняных светильников, разместился на пеньке под брезентовым навесом и принялся разбираться с имуществом польского гостя из будущего.
После передачи основных вещей шляхтича католическому священнику ценного осталось не так уж и много. Блокнот с шифрованными записями, небольшая Библия на латыни, походная чернильница, набор перьев в кожаном чехле, несколько карандашей и старая, изрядно потрепанная книга на языке, похожем на испанский. На обложке напечатано крупными буквами: «Las tretas de la vulgar v comunesgrima» и дальше еще что-то про «лас опозиционес» и какую-то там «дестреза». Слова вроде почти знакомые. Слово «esgima» мне чем-то напомнило французское «escrime» – «фехтование». Если бы не приставка «comun»… А слово «дестреза» в данном контексте у меня вызвало ассоциацию с итальянским «Декамерон». Скорее всего, «дестреза» – это аналог знаменитого итальянского сборника вульгарных эротических рассказов. Фигня какая-то, в общем. Степан говорил, что у наших полковых пушкарей служит несколько иноземцев, и один из них вроде как даже из Испании. Надо будет к ним подойти, пообщаться. Книги нынче дорогая штука, авось получится выгодно продать. Пусть порадуются.
Шифр в блокноте шляхтича был достаточно простой. Обычная перестановка букв, первая строчка – ключ. Перечень, какой символ на что заменять. Берем Библию, берем блокнот, чистый лист бумаги и заменяем буквы по указанному алгоритму. Аккуратно, буковка к буковке… и через некоторое время получаем страничку расшифрованного текста.
На польском языке.
Я в сердцах швырнул карандаш в глубину палатки и выругался. Да что ж такое-то, а? Что за мир такой, где у каждого встречного-поперечного свой собственный язык? Вот как же хорошо было в мое время! Если знаешь английский – то, считай, можешь общаться с любым человеком на планете. Наверное. Так-то меня в школе на французский распределили. Тем, кто учил английский, я тихо завидовал и до самого попадания сюда чувствовал себя обладателем бесполезного знания. Нет, язык-то мне дался легко, это была моя единственная – не считая физкультуры – пятерка в школьном аттестате, но… Помню, как я радовался, когда Мартин Карлович попросил научить его языку. Ура! Пригодилось! Батя был прав, не бывает бесполезных знаний, все когда-нибудь окажется нужным! А здесь же восемнадцатый век, это где д’Артаньян, мушкетеры, король-солнце и повальная франкомания! Ух, я сейчас развернусь-то! Вот же подфартило!
Угу. Счаз, разбежался. Тут если человек знает два языка – он, считай, ничего не знает. Здесь, чтобы считаться образованным – языков надо знать минимум четыре. Немецкий, французский, латынь и греческий. Английский вообще не в чести, это так, местечковый диалект. С англичанами здесь люди вполне нормально общаются на немецком. Русский, кстати, тоже знать не обязательно. Даже если ты целый русский генерал и зовут тебя вполне русским именем Петр с русской же фамилией Румянцев. Русский, как и английский – местечковый диалект. Для образованного человека совсем не обязательный.
Теперь вот еще польский, будьте любезны. И почему капитан Нелидов не взял меня с собой в Якобштадт?
