понимаю, что никто из обитателей Красного и Голубого флигелей ничего не почувствовал?
Все дружно закивали.
– Что же, вот и подтвердилась моя гипотеза про закономерность с землетрясениями. Идем дальше, Эрвин.
– Теперь ясно, почему за завтраком меня никто не поддержал – я ведь рассказал про землетрясение только коллегам из Красного и Голубого флигелей. Что касается дальнейших событий, то где-то в полтретьего ожила рация возле моей кровати. Когда я вышел на связь, то послышался женский крик, а затем вопль: «Это Леона!»
– Кто бы сомневался! – послышался голос Уокиншоу. – А ты все это время молчал.
– Надо же, землетрясение вы не чувствуете, а негромкий голос режиссера так хорошо слышите, – сказал Митараи.
– Дальше рация резко умолкла. Я звал и кричал, но ответа не было.
– Мы нашли Кэрол посреди коридора, – вмешался Оливер. – Думаю, она звала на помощь через рацию непосредственно перед смертью. В таком случае в тот момент Кэрол находилась в коридоре. Но зачем она вообще вышла туда?
– Возможно, ее туда позвала Леона.
Разумеется, эти слова произнес Уокиншоу. Устало закатив глаза, Леона сказала:
– Вряд ли вы мне поверите, но перед отходом ко сну я пододвигаю кровать на первом этаже к двери, чтобы ту было невозможно открыть снаружи. Вы можете себе представить, чтобы я, находясь в спутанном сознании, специально толкала тяжелую кровать в сторону, чтобы выйти из комнаты и куда-то позвать Кэрол?
– Но в конечном счете ты оказалась снаружи.
– Полагаю, я услышала шум в коридоре и пошла наружу.
– Как это «полагаю»?
– Вероятно – хотя сама я такого и не помню, – я услышала крик и заподозрила, что в коридоре происходит что-то серьезное. Я ведь все это время не спала. Думаю, я передвинула кровать и вышла наружу. Но я не стала бы рваться из комнаты просто так, чтобы прогуляться. Должно было случиться что-то действительно серьезное.
– Одни «думаю» и «полагаю»! Ты будто говоришь не о себе, а о ком-то другом… Какие-то не очень убедительные показания.
– Кровать на первом этаже в комнате Леоны действительно двигали. Как и в комнате Кэрол, – сказал Оливер. – Но Кэрол ведь тоже не стала бы выходить из комнаты по пустякам?
На некоторое время воцарилось молчание. Нарушил его Винсент Монтгомери:
– Конечно, Леона это отрицает, но что, если, находясь под кайфом, она неосознанно доплелась до главного входа и собственными руками открыла дверь? В таком случае Красный флигель и ведущий в него коридор – это уже не герметично закрытое пространство. Следовательно, кто-то другой вполне мог войти к нам и убить Кэрол. Видя, что это точно не я, Кэрол могла ошибочно принять убийцу за Леону.
– Если верить словам самой Леоны, то такой вариант исключен, – отрезал Уокиншоу, привстав со стула. – Она ведь сказала, что не стала бы мучиться с дверью на первом этаже, разве что услышала бы крики или что-то вроде того. Значит, просто так ходить к главному входу она не стала бы. Никто чужой к ним проникнуть не мог.
– Коллеги! – вмешался Берт. До того момента он почти не говорил, поэтому все резко повернулись в его сторону. – Кажется, пришло время для большого объявления. Вся эта серия странных происшествий не на шутку взволновала меня, так что прошлой ночью я закрепил на двери Красного флигеля одно приспособление…
– Приспособление? – воскликнули Тофлер и Оливер в один голос.
– Да. Маленькую печать, если можно так выразиться. До сих пор я об этом не говорил, поскольку навлек бы на себя подозрения, пусть и беспочвенные. И потом, все, что сейчас обсуждалось, по большому счету не имело ко мне никакого отношения. Но раз уж зашел спор о том, открывались двери в Красный коридор или нет, то позвольте и я кое-что расскажу. Вчерашним вечером, перед тем как ложиться спать, я приладил скотч к двери Красного коридора с внешней стороны и протянул его между колоннами по бокам. Если б он открепился, то это значило бы, что кто-то выходил из мечети до утра. Как вы знаете, друзья, старики встают рано, так что я планировал проснуться раньше всех и осмотреть дверь. Вообще говоря, хотелось проверить все три двери, но когда я вышел наружу, то увидел Эрвина, Оливера, Ричарда и Джойса в Парфеноне и бросил эту затею.
– А на дверь Зеленого флигеля ты скотч не приклеивал? – спросил Тофлер.
– Так я же сам в нем живу, как бы я приклеил его снаружи?
– Ясно. Ну и?..
Все выжидающе склонились в сторону Берта. Даже сидевший позади Уокиншоу пригнулся и обратился в слух. Слегка обескураженный столь сильным вниманием, Берт сказал:
– Ничего не изменилось. Скотч не отклеивали и не перерезали. Так что дверь не открывалась.
После такого вердикта все погрузились в размышления, пытаясь встроить этот факт в свои собственные теории.
Уокиншоу расслабленно рассмеялся.
– Дверь не открывалась… Вот Леона и в тупике.
– Подождите-ка, – сказал Оливер. – Здесь ночами темно. Прошлым вечером мы и впрямь беседовали в Парфеноне после возвращения Эрвина и Джойса. А что, если в это время кто-то заранее проник в коридор и спрятался там?..
– Сложно такое представить, Оливер… – сказал Тофлер. – Да, в теории кто-то мог проникнуть в один из коридоров – но только не в Красный. Тогда все обитатели Красного флигеля уже отправилась на покой, и тот, кто зашел последним, закрыл дверь на засов. К тому же мы все это время были здесь, и если б у входной двери приключилось что-то необычное, наверняка заметили бы, на таком-то расстоянии. Ну и потом, на двери была «печать» Берта.
– Ну да… – Оливер закусил губы. – Ну, тогда он мог пробраться туда в дневное время.
– Конечно, провернуть такое можно, но очень сложно. У каждой из четырех групп было по рации. Перед сном мы обследовали каждый флигель и сообщали друг другу, нет ли вокруг чего странного. Минувшим вечером Винс отчитался мне от лица всех своих соседей, что в Красном флигеле полный порядок.
– Ага. Я с фонариком обследовал комнату Мирандо на обоих этажах, – заявил Винсент Монтгомери. – Никто там не прятался. Кровати слишком низкие, другой мебели, за которой можно затаиться, тоже нет. В моей комнате и коридоре ничего необычного не было. Леона и Кэрол также доложили мне, что в их комнатах все спокойно. После того как я переговорил с Эрвином, Кэрол попросила одолжить ей рацию на ночь. Думаю, она что-то предчувствовала… Конечно, была еще и злополучная башня над комнатой Леоны, но люк туда не открывался.
– О’кей, мы поняли. Мистер Уокиншоу прав: чем больше у нас сведений, тем хуже положение Леоны. Надеюсь, она осознаёт, что виной всему ее пагубное пристрастие, – сказал Митараи. – Теперь переходим к телам Стива Ханта, Дэнни Джексона и Джерома Мирандо. Про то, в каком ужасающем состоянии были трупы, я уже узнал. А теперь вопрос к тебе, Леона.
– Да?
– Ты выбрала себе комнату в Красном флигеле, потому что в его коридоре было освещенное место. Верно?
– Да.
– А в нем специально взяла себе комнату с доступом в башню. Так?
– Так.
– Но, поскольку люк туда не открывался, подняться в башню ты не могла.
– Прежде он открывался.
– «Прежде» – это когда?
– Когда я была здесь полтора месяца назад, в начале июня.
– И тогда здесь не было трупов Ханта и Джексона?
– Ну конечно! Как вообще можно задавать такой вопрос? – Леона чуть не плакала.
– О’кей. По правде говоря, я думал, что сложнее всего будет раскрыть дело с «вампиром». В некотором смысле оно еще запутаннее, нежели загадочная гибель Ларри Говарда. Но теперь, когда мы разобрались с таинственным подземным залом, я уже вижу, что никаких неразрешимых головоломок не осталось. С ним загадка вампира тоже непременно решится. Даже не так – я твердо намерен ее решить.
– Да что же такое с этим залом?
– Это волшебный сундучок, который делает все невозможное возможным.
Тофлер рассмеялся.
– Старая ведьма пялится в нем в хрустальный шар и читает заклинания?
– Ты весьма недалек от истины, Эрвин.
– Ну что, пошли взламывать дверь, Оливер? Хочется познакомиться с ней.
– Ни в коем случае! – испуганно воскликнул Митараи. – Иначе можно будет прощаться с жизнью. Если откроете дверь, то наша кожа воспалится и покроется кровью. Будь у меня возможность, я вообще не стоял бы над такой опасной коробкой.
