жонглируя тремя разноцветными шариками, но вид у него был бледнее обычного. Верин теперь осматривала его по два-три раза на дню и все хмурилась, и Перрин был уверен, что по меньшей мере единожды она пыталась Целить, но результатов Перрин не заметил. Во всяком случае, она казалась поглощенной мыслями о чем-то другом, и оставлось только гадать, о чем именно.
Все дело в Ранде, думал Перрин, глядя в спину Айз Седай. Она всегда скакала во главе колонны рядом с Ингтаром и постоянно требовала двигаться еще быстрее, чем приказывал шайнарский лорд. Что-то она о Ранде знает. Картинки от волков замелькали в голове – каменные дома на фермах, деревни-террасы, все за горными пиками; волки смотрели на них так же, как на луга и холмы, только присутствовало некое ощущение, что дома портят местность. Какое-то мгновение он разделял это чувство сожаления, вспоминая места, которые давным-давно покинули двуногие, вспоминая стремительный бросок через деревья, и челюсти, сжимающиеся на напряженной ноге пытающегося бежать оленя, и… С усилием Перрин вытолкал волков из своей головы. Эти Айз Седай нас всех уничтожат.
Ингтар придержал свою лошадь и ехал теперь рядом с Перрином. Порой, на взгляд Перрина, полумесяц гребня на шлеме шайнарца весьма смахивал на троллоковы рога. Ингтар негромко попросил:
— Расскажи мне еще раз, что сообщили волки.
— Я рассказывал раз десять, – пробурчал Перрин.
— Расскажи еще! Все, что я мог бы упустить, все, что поможет мне отыскать Рог… – Ингтар втянул воздух и медленно выдохнул. – Я должен найти Рог Валир, Перрин. Расскажи мне еще раз.
Перрину не понадобилось раскладывать все по полочкам у себя в уме – после стольких-то повторений. Он монотонно начал рассказывать:
— Кто-то – или что-то – напал ночью на Приспешников Тьмы и убил троллоков, трупы которых мы нашли. – При этом желудок Перрина больше болезненно не сжимался. Вороны и стервятники
— едоки не из аккуратных. – Волки называют его – или это – Убийца-Призрак. Я думаю, что это человек, но они не стали подходить близко и не рассмотрели ясно. Этого Убийцу-Призрака они не боятся, скорей относятся к нему с благоговением. Они сказали, что троллоки теперь идут за Убийцей. Волки говорят, что Фейн с идет с троллоками… – даже после стольких повторений воскресший в памяти запах Фейна, ощущение этого человека, заставил кривиться губы, – … так что остальные Друзья Темного, должно быть, тоже с ними.
— Убийца-Призрак, – проворчал Ингтар. – Тоже порождение Темного, вроде Мурдраала? Встречались мне в Запустении твари, которых можно назвать убийцами-призраками, но… Больше они ничего не видели?
— Они не подходили к нему близко. Это не Исчезающий. Говорил же я. Исчезающего они убьют куда быстрее, чем троллоков, даже если при этом потеряют полстаи. Ингтар, видевшие это волки передали другим, потом еще раз другим, пока сообщение достигло меня. Я могу лишь пересказать тебе, что они передали, и после стольких пересказов…
Перрин умолк. К нему и к Ингтару подъехал Уно.
— В скалах айилец, – тихо промолвил одноглазый.
— Так далеко от Пустыни? – недоверчиво сказал Ингтар. Уно каким-то образом умудрился, не изменяя выражения лица, выглядеть оскорбленным, и Ингтар добавил: – Нет, я не сомневаюсь в твоих словах. Я просто удивлен.
— Этот треклятый захотел, чтоб его увидели, иначе навряд ли бы я его заметил. – Уно явно было неприятно подобное допущение. – И его проклятое лицо не под повязкой, этой их вуалью, – значит, не убивать он вышел. Но раз увидел одного проклятого айильца, то можно быть уверенным – найдется куда больше, которых не видно. – Вдруг глаз у него широко раскрылся: – Чтоб мне сгореть! Дело обстоит так, будто он, проклятый, сам очень хочет, чтоб его увидели! – Уно указал вперед: из-за скалы шагнул мужчина.
Масима тут же уронил пику наперевес и вонзил шпоры в бока коню, который в три шага перешел на галоп. И не один Масима; четыре стальных острия неслись на пешего.
— Стоять! – гаркнул Ингтар. – Стоять, я сказал! Отрежу уши каждому, кто не остановится!
Масима со злобой, чуть не оборвав поводья, осадил лошадь. Другие, окутавшись облаком пыли, тоже остановились. не далее десяти шагов от айильца, их пики по– прежнему смотрели ему в грудь. Тот поднял руку, разгоняя пыль, подплывшую к нему; это было его первое движение.
Он был высок. Кожа его потемнела от солнца, а рыжие волосы коротко подрезаны, кроме свисавшего до плеч хвоста на затылке. Его одежда – от мягких сапог на шнуровке по колени и до полосы ткани, свободно обернутой вокруг шеи, – была коричневых и серых тонов, которые сливались бы с землей или скалами. Над плечом выглядывал кончик короткого рогового лука, а колчан сбоку на поясе щетинился стрелами. На другом боку висел длинный нож. В левой руке незнакомец сжимал небольшой круглый щит из шкур и три коротких копья, в длину не больше половины его роста, но наконечники у них не уступали по длине наконечникам пик шайнарцев.
— Со мной нет дудочников, которые сыграли бы мелодию, – заявил с улыбкой мужчина, – но если вы желаете танца… – Он не двинулся с места, стойка осталась прежней, но Перрин уловил в нем мгновенную готовность ко всему. – Меня зовут Уриен, из септа Два Копья, из Рийнских Айил. Я – Красный Щит. Запомните это имя. Ингтар спешился и, сняв шлем, зашагал вперед. Перрин замешкался всего на миг, потом тоже слез с лошади и пошел с шайнарцем. Не мог же он упустить шанс поближе посмотреть на айильца. Действовать, как Айил в черной повязке. Из предания в предание переходили смертоносные и опасные, как троллоки, айильцы – некоторые даже утверждали, что все они, мол. Друзья Темного, – но улыбка Уриена как-то не выглядела опасной, несмотря на то что в любой момент он был готов к броску Глаза айильца отливали голубизной.
— На Ранда похож. – Перрин оглянулся и увидел рядом Мэта. – Может, Ингтар и прав, – тихонько добавил Мэт. – Может, Ранд
— айилец.
Перрин кивнул:
— Но это ровным счетом ничего не меняет.
— Да, не меняет. – Мэт будто говорил совсем не о том, что имел в виду Перрин.
— Мы оба далеко от своих родных краев, – сказал Ингтар айильцу, – и, по крайней мере, мы явились сюда не сражаться. – Перрин изменил свое мнение об улыбке Уриена; вид у того был огорченный.
— Как хочешь, шайнарец. – Уриен повернулся к Верин, только что спрыгнувшей с лошади, и отвесил
